Ну, в общем, ничего такого не случилось. Бежал на физ-ре, упал, потерял сознание, очнулся… и понял, чего же хотят люди. Причем прямым текстом. Ведь теперь я могу читать их мысли! И что-то мне подсказывает, что дело тут вовсе не в шишке на голове. Теперь мне вдруг кажется, что мои знакомые ведут себя очень странно.

Карина учится на журфаке вместе со своей подругой Надей, единственным лучиком света в её жизни. Но всё меняется, когда Надежду убивают. Следователь пренебрегает уликами Карины, и девушка принимает решение разобраться самостоятельно. Улики приводят её в Обитель, место, где Надя зависала последние месяцы. Обшарпанный дом среди Выхинских дворов скрывает от любопытных глаз квартиру восемьдесят шесть, куда может податься любой нуждающийся, но только женского пола.

Вырванный из зоны комфорта Серафим начинает забывать самого себя. Подстраиваясь под окружение, теряет связь с лучшим другом. Но Дима на то и друг, что готов броситься за ним куда угодно. Один вопрос — ради какой цели?

Анима - демон, один из стремящихся занять трон Князя. Как и всем, ему предстоит проходить нелегкие задания, чтобы достичь цели. Являясь "игроком", ему пришлось найти свой путь развития персонажа, где игра стала для него родным домом. Однако та с самого начала вела себя странно: в ней начала рождаться настоящая жизнь. Энписи постепенно приобретали душу, что тронуло сердце непростого игрока. И однажды по заданию Анима купил себе раба, который перевернул стандартное понятие "сюжетная игра".

У него есть неделя — вполне можно найти отправителя письма, если поладить с местными. Арчи никогда не был азартным, но сейчас что-то словно толкало его в спину, заставляя сделать новый шаг. Может, это был смятый клочок бумаги, лежащий в его кармане, может эти люди, в существование которых он еще вчера не верил, а может та едва уловимая интонация, с которой местные произносили слово Свалка. В нем Арчи явно слышалась заглавная буква.

Муж не просто изменил тебе, он изменил Родине. Это вдвойне обидно. Наказать его? Бросить? Это первое что приходит на ум. Но неверный муж исчезает, когда подготовлена обличительная речь. А это обидно втройне. Найти, наказать за измену, а потом уже бросить…

И что, ты просто так ввяжешься в сомнительное дело на пару с человеком, который даже не в твоем вкусе?

Просто надо жить...

Я не собирался быть его любовью. Я не собирался быть для него хоть кем-то. Но десять минут назад он сказал: «Тысяча за неделю. Накинь еще пару сотен, и я сделаю вид, что люблю тебя. Хочешь?» В этом-то и было все дело – я хотел.

Было на удивление тихо, все улеглись спать от опьянения и усталости, а я бродил в полутьме, ища Вику. Открыл тогда дверь в случайную комнату и так и замер. Витя, тот, что парень Вики, целовал какого-то другого парня!

В детстве собаку мечтал завести, но родители не разрешали. Теперь вырос и для дрессировки завёл тебя. Можешь кусаться и лаять.

Все в нашем и соседних районах знают Раму. Точнее, все знают, что если видишь Раму, вести себя надо тихо, вежливо, а лучше вообще сразу перейти дорогу и ухуярить от него подальше. Только вот после очередной вписки две недели назад Рама начал на меня странно коситься. Я всё пытаюсь понять причину, да нихуя не помню: на той вписке я нажрался и проснулся на диване в чьей-то комнате весь в засосах.

Я, в общем-то, сам не понял как это произошло. Люди вообще в большинстве своем не способны понять, почему выбрали того или иного человека. Позавчера он был для меня лишь случайным человеком из толпы, лишь каким-то парнем из параллельной группы в универе, а сегодня у меня весь мир сузился до его глаз, я не могу оторвать от него взгляда и готов ходить за ним по пятам, как привязанный.

— Ты куришь? — оторопело уточняет Спартак. — Чувак, мой брат меня ненавидит. У меня приступы панических атак, во время которых я боюсь дышать, ведь меня преследует маниакальная мысль, что вдох убьет меня. От меня пахнет сотнями альф, как будто я переспал со всем городом. Ах да, ты меня изнасиловал, — Лука горько затягивается. — Но все это просто меркнет и бледнеет перед тем фактом, что я курю, — он хрипло смеется. — Боже, ты безнадежен. Просто не притрахивайся ко мне.

Тайна одного санитара морга.

Он собрал полный комплект. Он рыжий. У него двойная фамилия, у него чертовски двинутые предки. Он вылетел из олимпийского резерва; он физматовец, влюбленный в литературу; он отличник с доски почета. А еще он высокомерный подонок. И тут он встречает фрика покруче, думает: «Ну наконец-то! Родственная душа». Ну а фрик... Он покруче, и он отвечает: «Никогда ко мне больше не подходи». И секретов у него столько, что хватит на всех фриков вместе взятых, и как будто причина есть.

Впервые он приходит ко мне летом две тысячи пятого. Я сижу на самой верхушке водонапорной башни и понимаю, что залезть-то залез, а спускаться страшно. Я смотрю на крыши малоэтажек, наполовину скрытые кронами сосен, слушаю гул машин и в общем-то доволен: мне всё видно, а меня никто не замечает, даже шумные птицы на проводах. Если не смотреть на бесконечные скобы лестницы, по которой я так легко поднялся, даже не кружится голова.

/я безнадежно влюблен в одноклассника, в глазах которого нахожу бескрайний океан/

Встречает Гриша однажды своего бывшего одноклассника, которого и тогда пытался обходить стороной из-за проблем с глазами, а тут он совсем ослеп, но годы прошли, парень повзрослел и былого юношеского отвращения больше нет.

Когда-то у Ромы был шанс получить КМС по волейболу. В итоге получил только по забегу-от-себя-на-большие-дистанции. Бегал круто, но вот опять линия старта ударом по морде. Вот он стоит, смотрит. Снова вспоминает, как тот подходит на стадионе, пока вокруг носятся малолетки, и спрашивает, че он, Романчеус, такой загадочный. И кого слушает: Коржа или Депо. Рома умеет бегать. Миша — ставить подножки. И вот он напротив. Снова откат к полной жопе. И Рома думает: что же ты, сука, наделал?