Если Чон Чонгук попытается изменить в рабочем договоре хоть один пункт – Тэхён вставит ему в глаз ручку. И его не замучает совесть. И никакие этические, моральные или же корпоративные нормы не остановят его от зверского насилия.

Чонгуку всегда предпочтительно как можно больше личного пространства. В общежитии он раньше всех просыпается, чтобы сходить в душ, завешивается шторкой, которую собственноручно прикручивал между двумя ярусами кровати, а на парах садится за непопулярный первый ряд. Но когда Ким Тэхён крутится поблизости, обнимает, треплет за волосы, цепляет за руку, Чонгуку не неприятно. Чонгуку только хочется ещё.

Чонгук должен был охранять его тело, а не спасать душу.

Чонгук влюбляется в уличного музыканта.

Ангелы ходят в бежевых летающих рубашках, носят хлопковые шопперы и работают в небольших библиотеках. Если бы Чонгук знал об этом раньше, однозначно приучился бы глотать романы Достоевского на завтрак, обед и ужин.

Сумин сказала, что мне нужен папик. Я посмеялся ей в лицо, но судьба посмеялась громче.

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

ау, в котором у тэхена, бизнесмена тире владельца нескольких филиалов спортзалов тире отца-одиночки, заболевает няня и ему не с кем оставить свою пятилетнюю дочь, поэтому он не придумывает ничего лучше, чем взять её с собой на «разбор полетов» в один из спортзалов.

Конный спорт – это две жизни, тесно переплетающиеся в одну, и, если ипподром покидает один, спорт должен покинуть и второй. А Ким Тэхён упрямо настаивает дать им шанс.

— Значит, я — твоя причина жить дальше? — Весомая причина, Тэхен.

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Следующие сутки могут войти в историю человечества как самая глобальная катастрофа за последнее тысячелетие.

Что будет, если неуступающие пусанские парни встретят на одной территории школы сбежавших за мечтой парней из Дэгу? — Вы в нашем городе, а значит, следуете нашим правилам. — Тогда советую отсосать нам в честь нашего приезда, иначе я не разрешу сплёвывать.

— Я просто... просто подумал, типа. Может быть я не буду так ужасен, если кто-то более опытный научит меня, как это делается?

Джисон проиграл спор Хёнджину. Итог: он должен позвонить "эксперту" и спросить, как доставить удовольствие парню.

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

«Весь твой образ, как едва раскрывшийся бутон: невинный и чистый. Как утреннее солнце, тёплый дождь в начале весны и первый выпавший снег. Тебя можно сравнить с чем угодно, но с чем точно нельзя — с людьми. И всё же ты не выше человека. Ты, il mio coniglio, мятежный господин моего сердца, моё необъятное, невообразимое чудо… Ты выше самого Бога».

Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

В океане, близ континента Африки, Посейдон открыл своё око.

Два раза в неделю, восемь раз в месяц, сто четыре раза за год — приблизительно сто десять встреч с Чон Чонгуком, включая парочку незапланированных. «Это не станет проблемой», — убеждал себя Тэхён. Какие-то сто десять встреч! Он сможет. Он ведь сможет, да?..