Уйти в отставку спустя месяц после взрыва суда и официальной смерти Кан Ё Хана - это было то, что решил сделать Га Он, чтобы спрятать свою тайну.

Ким Га Он пытается жить нормальной жизнь, но не может. Он не знает что Кан живой. Два раза он хочет уйти к нему. И второй раз Кан может не успеть его спасти..... Адвокат Ко как сторонний наблюдатель и помощник Кана за присмотром Га Она

Ким Га Он: "Позволь мне быть с тобой, каким бы ни было дело. Я хочу быть на твоей стороне при любых обстоятельствах".

Ё Хана пугало безрассудство Га Она, но ещё сильнее то, как он мог подействовать на него. — Слушайся меня, если хочешь быть рядом, — единственное условие, с которым альфа согласился взять его, как судью, чтобы продолжить их битву вместе.

Они решили не упоминать течку Га Она, восприняв это, как что-то подобное экстренному спасению, которое совершил Ё Хан, облегчив ему боль. Тем самым они стали идти маленькими шагами, медленно влюбляясь друг в друга.

Га Он достоин был принимать собственный выбор. Ё Хан собирался придерживаться этого принципа, даже, когда Га Он на грани оргазма просил о большем.

— я замерз, — шепчет гаон, утопая в уюте глаз напротив.

— Ни одна живая душа никогда не увидит те фотографии, также, как никто из тех, кто издевался над тобой, никогда не откроют свой рот, поэтому, Га Он, ты не должен переживать об этом. На твоей работе это никак не отразится, я позаботился об этом, — в голосе Ё Хана звучала ледяная тьма.

Как только крепкая рука с явным давлением сомкнулась на его шее, Га Он инстинктивно схватился за запястье, в панике пытаясь отстраниться. Моментальная защитная реакция, лишённая всякого доверия сработала на грани сознания. - Пожалуйста, остановись.

Чего Ё Хан не ожидал, так это крепких рук, которые обвили его со спины, как будто пытаясь заслонить от боли. Сбившееся горячее дыхание коснулось затылка. Подобно дуновению лёгкого ветра, Га Он интуитивно прильнул губами к неровной коже.

Испуганные глаза оленёнка столкнулись с успокаивающей бездной, которая дарила необъяснимый покой. — Ё Хан, я беременный.

Казалось, что его сердце остановилось, когда Га Он потерянно стоял посреди большого пространства, глядя в спину удаляющемуся Ё Хану. Это было прощание, даже, если не насовсем, но сама мысль именно сейчас отпустить того, кто стал для него целым миром - казалась невероятно болезненной.

Любой, кто попробует помешать справедливости в суде при помощи шантажа через его семью - не избежит наказания. И только Га Он знал, что имел ввиду Ё Хан, видя в его глазах огонь.

Казалось, что после слов Ё Хана, время остановилось. Это было то, в чём нуждался Га Он, всё это время пытаясь представить себе, как звучали бы слова любви, произнесённые его альфой. В конце концов, его ожидания оказались ничем, когда сердце сбилось с ритма, и Га Он так потерянно приоткрыл рот.

- Ким Га Он, я не позволю тебе наносить себе вред, никогда, - без колебаний собираясь взять на себя всю ответственность за него, уверенно произнёс Ё Хан.

Больше ничего не говоря, лишь аккуратно обмотав запястье младшего, Ё Хан прижал прохладный крест к его коже, тем самым вверяя ему всего себя.

Вновь подойдя близко к Га Ону, Ё Хан грубо сжал его шею, насильно подтолкнув к стене. Расслабляясь, податливо соприкасаясь спиной со стеной, Га Он не отводил спокойного взгляда. Даже, когда не хватало дыхания, голова раскалывалась на части, он выглядел сдержанно, принимая злость Ё Хана, зная, что он не такой. Га Он всегда мог видеть в нём настоящее. Только иногда нужно было найти способ вовремя отрезвить. - Если хочешь убить нас, сделай это.

Никто не мог остановить бомбу за считанные секунды до взрыва. Никто, кроме Ё Хана, который всегда спасал его, не мог ворваться в кабинет и остановить его. Кан Ё Хан погиб в тюрьме, и больше некому было встряхивать его. Именно поэтому, чувствуя руки на плечах, видя до боли знакомые черты любимого лица, Га Он мог думать лишь о том, что получил желаемое после своей смерти.

Будто слепой щенок, ему хотелось прижаться к нему, даже, если все вокруг уверяли, что он опасен. Ким Га Она непреодолимо тянуло к нему, к Кан Ё Хану.

У всех в этом несовершенном мире имелись свои тайны, которые могли показаться настоящим ужасом. Как бы то ни было, но Га Он тоже имел свой секрет, о котором стоило молчать, именно так ему всё детство говорила мать.