— Я так и думал, — теперь Яго подходит ко мне вплотную и я чувствую жар, исходящий от его обнаженного тела. — Мужчины на твоих картинах знают, что такое страсть — ты ловишь тот самый момент очень точно, ты умеешь заставить их почувствовать это. Но знаешь, в чем проблема? Ни в одной из этих картин нет тебя самого.

— Знаешь, дорогой… Если ты захочешь, то мы можем устроить то же самое и с твоим Армани… Или замахнемся на Диор, как считаешь? — смех Ренана немного хриплый. Но зато теперь он живой и настоящий. Как и чувства, что годами были тайной, грозившей не стать реальностью.

У него глаза цвета зеленого чая, а волосы, выбеленные, холодные. От этого сочетания мозги плавятся, превращаясь в бесполезный кисель. Не партнер, а сплошной сюрприз.

Входя в кабинет Эдика подумал, что не зря. Харизматичный мужик этот психолог — рубашка белая к лицу, брюки бедра обтягивают соблазнительно, черты лица твердые, брутальные, глаза почти черные. Прямо в душу. А хотелось бы в трусы, конечно.

— И? — почувствовав неладное, поднажал Виталя. — Это не совсем ню, да? — Ну да. Надо, чтоб орхидеи висели. — Где? — На хуе.

Есть у Макса одно незаконченное дело. Забыл, вытеснил из сознания, а вот же. Неужели он так и уйдет? С долгами? В памяти всплывает, что у Илюхи прохладная гладкая кожа на животе, а у Камиля волосы на затылке после воды пушатся, как шерсть у котенка. Да, тогда, десять лет назад, в ту странную ночь, он жадно и по-сумасшедшему лапал и то, и другое, и если бы не страх — кто знает, до чего бы они дошли? А сейчас… Последний шанс на храбрость, нет?

— Эх, порадовали вы старика, ребятки, — сказал Санта эльфам. —  И Леголасы хороши, и Арагорны. Гэндальфы так вообще на пятёрку с плюсом. Осталось посмотреть, как у нас Хронический Конфуз справился. — Он посмотрел на Твинкла поверх перегородки: — Показывай, как там у тебя фигурки Бильбо поживают. Твинкл похолодел. Он оглядел ровную очередь блестящих дилдо и почувствовал, как поджались бубенцы. Не на колпачке. Бильбо? Бильбо, не дилдо?! Как мог так ослышаться? Осмотреться? Обосраться?