«Действительно, волчонок», — думает Невиллет, когда находит огромный сугроб с торчащим хвостом, а после раскапывает оледенелыми пальцами тело человеческого ребенка, непонимающе хмурясь. — Полукровка, — догадывается он.

Кухня продолжает тонуть в их тихих разговорах, словно они боятся спугнуть застоявшиеся между ними чувства, которые не хочется выпускать нараспашку. Наоборот, их бы постепенно отдавать, осторожно хранить и оберегать каждое движение, касание, взгляд, фразу. Всё, что только можно собрать.

Ваша честь, прошу учесть, ебал я Вас и Вашу честь. ©

Все драконы в какой-то степени собственники. В большей или меньшей. Невиллет — в чертовски большей, поглощающей без остатка, до костей, а после и сами кости. Будь его воля, он бы не оставил от Ризли ни капельки.

Приходя в их общую обитель, Нёви тяжело вздыхает, замечая, что Ризли давно уже спит, не дождавшись его. Он всё понимает, поэтому и слова не промолвит на эту тему, ему остаётся лишь проявить всю свою выдержку и дождаться, когда у судьи закончатся загруженные важными делами дни. Закончатся же ведь?

– Я... – Ризли резко выдохнул, игнорируя быстро забившееся сердце, его взгляд вновь метнулся на белые полосы уже начавшей подсыхать спермы между чужих бёдер. – Ты даже не побежишь в душ?.. Я только что трахнул тебя, и теперь ты собираешься трахнуть меня? С задницей, полной моей спермы? Нёвиллет улыбнулся ещё шире, и, резко приблизившись к нему, прошептал ему на ухо: – Разве так не горячее?

— Ты украл эту кошмарную тряпку у кого‐то из твоих заключенных? — Нёвиллет кинул неодобрительный взгляд на ноги любовника, обтянутые тканью шелковых чулок — Я полагаю, некая проститутка стала новым заключенным в твоей тюрьме, и ты изъял это с ее личными вещами. Я не могу найти иного объяснения, откуда у такого человека, как ты...

Между ними был заключён особый договор. Нёвиллету, как гидро дракону, приходилось переживать сезоны спаривания каждые пять месяцев, мучительно сильные и напряжённые. И в очередной раз Герцог здесь, в личном убранстве Нёвиллета, наблюдающий весьма удручающую, но жаркую картину.