у джисона паника, миллионы рук тянут его в разные стороны, ему кажется, что он задыхается и тонет, но среди миллиона прикосновений - мерзких и отвратительных - он чувствует единственное нужное и правильное: теплая рука минхо тянет его к выходу из аэропорта.

Он такой хрупкий, это просто невыносимо. Когда он рядом, я даже дышать боюсь.

– Всё в порядке, Джисон. Джисон заблудился, застрял в очередном тупике, и он никогда не выберется оттуда, потому что отчаянно хочет быть единственным, с кем Минхо говорит в те туманные предрассветные часы, пока все спят. Он хочет быть эгоистом и ненавидит себя за это. – Ничего не в порядке, – наконец, говорит он, – Я не в порядке, – переходит на шёпот, – Почему я веду себя так? Почему я хочу быть в центре твоего внимания каждую грёбаную секунду, скажи мне?

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

au!в котором джисон друг детства минхо, а также сын маминой подруги, которому срочно надо помочь адаптироваться в обществе после психической травмы, а минхо тот, кто должен сделать это.

Джисон странный какой-то — шуганый, дерганый, прикосновений избегает, как, собственно, и общения с одногруппниками и преподавателями, в облаках витает, не понятно о чем думая, а самое главное – его глаза, его прекрасные глаза, что так притягивают Минхо, наполнены вселенской печалью и всегда обращенные в пол. Минхо не знает, что так гнетет этого милого и странного парня, но он обязательно ему поможет.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

— Минхо! — когда ответа не поступает, Джисон перестаёт ёрзать и идёт на контакт. — Ну и чего ты хочешь? — Конкретно сейчас, если честно, твою аппетитную задницу. Она сама меня выбрала, как только оказалась на этом диване. Ты так секси ею двигаешь. — Блять, Ли Минхо! — Свяжу-ка я ещё твои неуклюжие милые ножки, м?

У Джисона был очень плохой день. Минхо не может этого исправить, но он может крепко обнять.

Хрупкое сердце разбилось на миллиард осколков, а тот человек не просто прошёлся по ним, а вытер ноги и станцевал напоследок. Джисон всей душой ненавидит Рождество.

У Минхо руки дрожат, которые он обессиленно сжимает в кулаки, глаза щиплет из-за подкатывающих слёз и ком размером с глыбу распирает горло. Он смотрит опустошённым взглядом в пол перед собой и произносит одними губами: — Какого чёрта? Ты же был так важен, Джисон...

Они оба всегда были такими грязными, дерзкими и жестокими. Один провоцирует — другой злится. Один молчит — другой разговаривает. Один бьёт — другой принимает. И это никогда не рушилось в их постели. Но спустя несколько дней после очередного секса они поссорились.

- Какой хозяйственный, - хихикнул Сон. - А то-то. Вот жить вместе будем, будет у нас порядок и чистота, а также вкусный ужин на плите, - улыбнулся Хо своим фантазиям. - Спустить с облаков на землю. Мечтать, конечно, не вредно, но надо знать меру, - сказал Джисон как будто Минхо провинился, а тот его учит. - Я знаю кто в наших отношениях займёт место вредины, - закатил глаза Ли. - У нас нет отношений и не мечтай о них, - цокнул Джисон, садясь на стул.

Уджин всегда гнал младших праздновать день рождения Чан-хена без самого хена, а Джисон активно не понимал, что не так с простым днем рождения. Почему Чан всегда так активно отказывается?

они просто соседи.просто соседи,один из которых вкусно из-за своей омежьей сущности пахнет выпечкой с корицей,а другой альфа,который балдеет с этого.

Он сам тянется к Минхо с поцелуями, чтобы затем прогнуться. И так всегда. Джисон не чувствует бабочек в животе и трепета в сердце. Минхо не о любви. Минхо о надёжности, о стабильности и хорошем сексе. Но не о любви. Джисон стонет в голос и хватает за волосы альфу. Царапает спину, сплетает пальцы, ёрзает и задушенно скулит, стоит этим пальцам сомкнуться на шее. А любви как не было, так и нет.

Чонвон наконец-то просит Джея перейти на новый уровень.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

В преддверии Дня святого Валентина Джисона уже одарили огромным количеством валентинок, он мог в них купаться. Но самые главные валентинки он получил от тех альф, с которыми был близко знаком. Он смог украсть их сердца, хотя сам все еще находился в поиске своего истинного. Кто же украдет его сердце?

Как он сумеет пережить этот семестр и закрыть сессию, если одним из преподавателей является настолько очаровательный Ли Минхо? Как он сможет здраво мыслить на его лекциях и вникать в мир литературных произведений, если глаза желают смотреть не на пожелтевшие страницы книг, а в карее море, скрытое за прозрачными стеклышками очков, и ловить эту ухмылку, дающую понять, что профессор знает и видит, что на него смотрят? Что Джисон на него смотрит.