Минхо шлёпает Хёнджина по ягодице, и по закрытой гримёрке раздаётся громкий звук от удара. Хван почти плачет от стыда и того, насколько это, блядь, приятно. И кто ещё тут чертёнок? Хотя нет, Ли не чертёнок, он — настоящий дьявол. Но он только его личный дьявол, которого он любит. А Минхо любит его в ответ. Своего личного чертёнка.

Вы же знаете что в играх можно проиграть, да? Вот и Феликс это знал по себе. Феликс задротит в игры, а Минхо его за это наказывает.

У Чонина день рождения, и Хëнджин отчаянно хочет сделать его особенным.

Минхо дали задание поймать рокера по имени Хан Джисон, который, скорее всего, занимается наркоторговлей, имеет несколько притонов и спит со своими несовершеннолетними поклонниками. Для этого Ли всего лишь придётся пойти на рок-концерт ввиду спецоперации и притвориться фанатом. Но что-то явно идёт не по плану. — Я посажу тебя за решётку. — Господин полицейский, не будьте таким самонадеянным.

Утро — прекрасное время, чтобы побыть с любимым человеком.

У Чана, Минхо и Феликса отношения втроем начались недавно, и они все еще прощупывают границы дозволенного.

Хенджин просто не может выбрать кому принадлежать. Так что он решил, что будет принадлежать всем и сразу.

- Daddy?

Хван Хенджин это не «лежачий полицейский» на дороге, по которой машина просто едет к цели, слегка притормаживая. Он — блядское препятствие, с которым у Ли нет никакой возможности справиться.

Секс. Нужно описывать что-то ещё (?)

Сынмин скулит, смотрит влажным от слёз взглядом на старших и даже не думает о том, чтобы выдавить из себя извинения, без которых ему гарантированно не дадут кончить в ближайшее время, вместе с этим подвергая порке, оскорблениям и каким-либо унижениям разного формата. И он не жалеет, потому что всё это чертовски возбуждающе.

Хёнджина проклинает злая бывшая, и только Сынмин может помочь ему избавиться от проклятия

Искренние прикосновения согревали дрожащую от холода кожу, забираясь прямо в сердце и одной спичкой воспламеняя его.

Сынмин остановился сзади дивана, пытаясь быть тише смотрел на отражение в телевизоре. Слишком прекрасно: Хёнджин водил рукой вверх-вниз, его голова была запрокинута назад, из приоткрытого рта исходили приятные для слуха стоны и ресницы немного подрагивали.

Ким весь словно из сахарной ваты: воздушный, заметно набравший вес, но от того не менее привлекательный. Напротив, альфа рычать готов и выть от того, насколько такого нежного Сынмина хочется сожрать, как приторный зефир.

- Ликс, ты уверен? - Джи, тебя Минхо удовлетворяет каждый день, а ко мне не притрагивались уже больше двух лет. - Но разве это повод изменять?

Нет.. Не может этого быть. Безродный волчонок не может быть истинным Чонина.. Или история о том, как над одиночкой-оборотнем решила потешиться судьба

«Бро, тебе надо расслабиться. Сходи на массаж, заодно потрахаешься» — с такими словами Хан втюхал карточку с номером салона в руки Ли и похлопал его по спине, наверное, для уверенности. Или история о том, как Минхо сходил на самый лучший массаж в своей жизни

Вчерашняя ночь была настолько непредсказуема и хороша, что в неё верилось с трудом. Этот виляющий прекрасный зад его Чана, мускулы, ходившие под натянутой кожей, вздувшиеся вены и оголтелый горящий взгляд, будто лидер добрался до запретного лакомства и сошёл с ума от вседозволенности.

— Здравствуйте, — Сынмин натягивает рукава кофты, немного смущаясь своей просьбы. — А у вас не будет сигареты? — Тебе не рано курить? Сколько тебе, восемнадцать? — Если мне восемнадцать, то вам, дядя полицейский, тридцать. — Мне двадцать шесть, — мужчина показывает свое удостоверение с датой рождения и именем. — Ну, до тридцати недалеко, — Сынмин пожимает плечами и подходит ближе. — А там и пенсия скоро. Так что, будет сигарета?