Новый сезон НАСКАР обещает сложные гонки: серьезные изменения, временное отсутствие Круз и что наиболее важно — новая соперница.

Мэтр уже о чем-то трещал с Маккуином: что-то про лето в Аризоне и что сегодня ещё даже прохладно. Джексон в принципе считал, что люди в Аризоне жить не должны, банально по той причине, что 75 градусов на солнце — это не смешно.

Джексон Шторм - очень перспективный и молодой гонщик, который по случайности попадает в забытый богом городок, вместо того, чтобы учувствовать в соревнованиях за титул чемпиона. За неделю ему удается пережить такое, что не каждый может себе представить, однако дело принимает очень необычный поворот и оказывает очень сильное влияние на молодого гонщика, перевоспитывая его.

Факты и цифры были тем, чем Натали жила всю свою жизнь. И в один момент все изменилось.

Джексон только сейчас замечает, что Маршалл выглядит донельзя вмотанным. Его светлые волосы спутаны, глаза, скрытые за прозрачными авиаторами, выглядят поблекшими, усталыми, и ему кажется, что не так должен выглядеть тот, чей друг оказался жив и здоров. Едва ли Маккуин парился из-за того, что машина взорвалась, он никогда не был материалистом. — Хорошо, в следующий раз я проигнорирую и продолжу гонку вместо того, чтобы заниматься спасением твоих друзей. Не парься, мне не сложно.

Он пробует представить на месте Маккуина себя, разлетаясь в собственном воображении ошметками мяса по нагретому солнцем асфальту и глядя в последние секунды своей жизни на тысячи искаженных, еще хранящих следы былого азарта физиономий, и не испытывает особых затруднений: конфетти за чужую победу и его смерть, легко верится.

И вот оно, думает Молния, с разницей в одно мгновение, он обнаружил в серых глазах напротив все то, что искал все эти годы: победу, искренность, любовь.

Молния Маккуин проходит связующей нитью через всю жизнь Джексона Шторма. И он не знает: хорошо это или плохо.

Джексон совершенно не умеет выражать собственные чувства. Каждый раз, когда Молния рядом он вместо того, чтобы сказать то, что думает, начинает плеваться ядом. Эту проблему надо как-то решать.

От чего Франческо без ума? Что заставляет его трястись, словно в припадке, и выцеловывать узоры на чужом теле? Ответ прост.

— У тебя дурная привычка забивать свою голову всякой чушью, — Маршалл недовольно кривится, держа в руках градусник. Джексон в ответ может только невнятно что-то промычать, как бы отмахиваясь от любых упреков в свою сторону. — На кой черт ты вообще вышел из дома, если плохо себя чувствуешь?