– Ты явно хочешь моей смерти, – обречённо вздыхает Сайно. Он и Тигнари сейчас стоят напротив стеклянных автоматических дверей, ведущие в недры ада с названием «Торговый Центр Сумеру».

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

Сайно внимательно наблюдал за ним. Пушистый хвост словно гипнотизировал, заставляя смотреть и смотреть.

Кто бы мог подумать, что это так сложно – обрабатывать рану близкому человеку.

После очередного разговора Сайно с Коллеи о том, как им хотелось бы потрогать уши Тигнари, Сайно решает претворить свою мечту в жизнь.

- Нет, мы больше не встречаемся, - спокойно отвечает Тигнари и выходит на тропинку, ведущую в Гандхарву.

Когда Тигнари уходил из Академии, он уходил со скандалом.

В таком случае, все, что ему оставалось — наблюдать. Тигнари моргнул несколько раз, его взгляд был расфокусирован, а кончик хвоста слегка вилял. Моргнув ещё раз, он посмотрел на Сайно. Постепенно он начинал выглядеть более сосредоточенным и, судя по всему, озадаченным. — Сайно? - сонно бормоча его имя в недоумении, он зевнул, все так же лёжа на боку и не отрывая от него глаз. — Сайно, это ты?

Хвост Тигнари сходит с ума, когда приходят письма Сайно. Или сам Сайно.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.

Когда из далёкого Ли Юэ, лежащего за горизонтом и разделённого с регионом мудрости глубинной каменной пропастью, пришло письмо об открытии Разлома, Тигнари не сомневался, что поедет. «В Разломе уникальная фауна» – таким был официальный предлог его отъезда вместе с Коллеи. Истинная причина, которую знали лишь трое, была иной. В лесу Авидьи уже некоторое время происходило что-то необъяснимое. И Разлом – единственное, что приходило на ум.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Тигнари давно не посещал занятия в Академии, но почему-то был уверен, что форма одежды пока не претерпела настолько серьёзные изменения. Беловолосый смуглый парень сидел за партой с голым торсом.

Зарисовка о том, как Тигнари и Сайно коротают вечера, играя в карты. И играют они, конечно же, на желание.

Они встречались и говорили обо всём на свете, обменивались новостями и улыбками, и Тигнари пенял, что Сайно редко отвечает на его письма. А затем Сайно снова уходил, и следующая встреча могла быть через месяц или несколько, а могло её и вовсе не быть — потому что для матры это совершенно нормальная перспектива. Одна из причин, почему он наступал себе на горло и не мог сказать прямо.

Он выглядел как палач: без единой капли жалости в тёмных зрачках, обрамлённых рубинами вокруг, и исходило от него что-то, заставляющее ноги дрожать под партой, взгляд опустить — не дай архонт, чтобы встретиться с чужими глазами. Тигнари выдерживает холодный взгляд, потому что готов окунуться в эту песчаную бурю, что носит имя новенького — Сайно. Пока все трясутся от страха перед ним, он раскрывает в нём разбитую душу от пережитой трагедии, становится другом и… влюбляется. Бесповоротно. Чёрт.

Он собирался целовать все тело Тигнари – и шрамы, и инеевые следы от молний, и вены под молочной кожей – до конца своих дней, и в каждом новом поцелуе вновь и вновь извиняться перед ним за свою оплошность.