Сколько простых порядочных людей от души пожелали бы нам гореть в аду? Раньше это меня бы морально раздавило, а теперь не имело значения. С ума, может, сошел. Стою и курю. Делю маленький кусок пола с человеком, которому недавно боялся и слово сказать. С человеком, который заставляет меня верить, будто рядом с ним я спасен — тем больше, чем больший бардак творится кругом.

Из-за увольнения Яну приходится переехать из съёмной квартиры к сестре. Отношения у них сложные, и Ян надеется, что надолго не задержится. Сестра живёт так, словно одержима недавно умершей бабушкой, и сильно нервирует Яна. Нормальная работа не подворачивается. А по соседству толчётся мутный тип, который волей-неволей начинает его волновать. Ян вязнет. И этот новый жизненный этап ему совсем не нравится.

Кирилл уезжает за город, устав от людей. Ходит гулять к каналу, стережет чужих собак за проживание в доме приятеля и в целом неплохо проводит время. Неожиданно появляется второй хозяин дома и начинает подозревать Кирилла в чем-то очень странном. И то ли дело правда в Кирилле, то ли хозяин просто сочиняет какую-то чушь, то ли с местом, где они находятся, как он говорит, действительно что-то не так.

В гарем к принцу, который не хочет жить, попадает шпион, который совершенно точно не собирается здесь умирать.

После травмы колена, стоившей Райану работы, друзей и девушки, он начинает жизнь заново и в двадцать девять лет снова идет в колледж - переучиваться на другую профессию. Там он знакомится с Джоном, жизнь которого тоже сильно поменялась после развода. Оба рады наконец-то найти друга, а потом и соседа по дому после долгого вынужденного одиночества, но за бытом они далеко не сразу понимают, что их отношения - это уже не просто дружба.

Что бы вы изменили, если бы вернулись в свои шестнадцать? Стали больше бы учиться? Завели инстаграм до того, как это стало мейнстримом? Послали бы токсичную подругу? Осмелились бы подойти к школьной любви? Полине Громовой выпал шанс вернуться в прошлое на десять лет и переиграть историю юности взрослым мозгом.

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.

Лиза кривит свое кукольное личико и говорит: — Может, наглотаемся каких-нибудь таблеток?

Даже самый сильный дождь рано или поздно заканчивается, оставляя после себя огромные лужи, побитые цветы в клумбах и прохладный влажный воздух.

Коля работает у них в театре всего сезон. Он приехал из Москвы отрабатывать целевое место после выпуска из актёрского. Он красивый, громкий и пока не познавший все горести театрального бремени. Короче, трезвый. Не спившийся. Зрительницы постарше носят ему цветы, руководство гладит по голове, а актрисы из труппы флиртуют с ним за кулисами, слушают всё, что Коля им затирает про Чехова и Станиславского. В общем, Коля нравится всем. Поэтому он не нравится Диме.

Спустившись на пролёт, Юрец остановился, чтобы восстановить дыхание. Страх, что его раскроют, начал потихоньку разжимать горло. Он опустил глаза и рассеянно уставился сначала на кед в руке, на босую ногу, потом на выпирающую ширинку и резюмировал: "Золушка, блядь".

– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.