— Вы такой… — Минхо замолкает, пытаясь подобрать нужное английское слово. — Красивый? Талантливый? Неподражаемый? — улыбается ему Питер. — Отвратительный! — вскрикивает Минхо. — Вы отвратительны, лейтенант Хан.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

У Минхо есть один большой секрет: он никогда не испытывал оргазм и ему никогда не хотелось узнать, каково это. По крайней мере, до встречи с Хан Джисоном.

– Я не люблю тебя, – говорит Минхо тихо, но отчетливо. Джисон вздрагивает, когда губы старшего касаются его шеи. Словно сам верит, что это правда, он повторяет. – Я не люблю тебя, Джисон.

– Думаешь, раскусил меня? – почти шепчет Джисон. – Надеюсь, – Минхо слышит его прерывистое дыхание и вдруг чувствует некое удовлетворение. – Не боишься пожалеть об этом?

Сынмин знал, что он не особенный. Сколько бы он ни пытался привлечь внимание участников, всё заканчивалось неудачей. Он был вторым младшим, но никогда так себя не чувствовал. По сравнению с макнэ он казался лишь второстепенным. Жить в тени стало привычкой. Сынмин казался ничем иным, как второстепенным персонажем.

Когда Минхо выходит в центр, для завершения песни chk-chk boom, Джисон не может не смотреть на него. Весь мир смотрит на них, но для Джисона сейчас мир — бедра Минхо, которые подаются навстречу его грязным фантазиям. И его хён очень хочет знать, что же он там себе напридумывал...

Бан Чан был тем, кто всегда держал все под контролем. Как лидер Stray Kids, он чувствовал ответственность за каждого участника, за их успех, за их моральное состояние. Он знал их слабости и сильные стороны, их привычки, их страхи. Или, по крайней мере, он так думал.

Всё, что тщательно скрывал, оказалось на поверхности. Одежда, хоть и прикрывала уродливые доказательства его беспомощности, но не придавала уверенности, когда карие глаза пронизывали до костей, вызывая на коже колючие мурашки. У парня не возникло ни единого сомнения, что Бан видел всё. Видел и принимал, не выказывая сочувствия, от которого его самого тошнило, — вместо этого бросал вызов.

— Иди на хуй со своей молекулярной физикой, я хочу трахаться.