— Я видел твой взгляд, — взгляд Феликса при этом становится чётким и интригующим, когда он смотрит чуть сверху, стоя на ступеньке. — Ты предпочитаешь принимать, верно? Я видел, как ты смотрел на Чани-хёна.

Раньше Феликс даже не предполагал, что ему может понравиться другой альфа, но совместный проект в университете полностью изменил его реальность. В голове не осталось ничего, кроме чужих пронзительных глаз, розовых волос и до одури пьянящего запаха, в который он влюбился слишком быстро.

Джисон зарабатывает, время от времени продавая свою кровь вампирам. Ему не стоило пускать Феликса в свою жизнь: тот забрал нечто большее, чем просто кровь.

Если бы Джисону платили каждый раз, когда он называет Феликса крысой, он бы уже купил себе студию и обеспечил родителям безбедную старость, или история об очень агрессивной собаке, слишком соблазнительном сене и огромном невзаимном краше.

Ощущения отличаются от тех, что Минхо испытывает к альфе. К Феликсу. Феликса Минхо любит. До безумия, блять, сильно. А здесь что-то непонятное и раннее неизведанное. Какая-то чертовщина. Магия. Гормоны. Может быть, утреннее возбуждение. Или хуйня, если выразиться одним словом.

Он, видимо, порядком накидался, да и воздух вокруг пропитан травкой. Душно, тесно, плещется гормонами и общими низменными потребностями. Феликс, вообще-то, выше этого. Только вот ненавистное лицо мелькает за плечом безымянной девушки, отражая гладкими округлыми щечками неоновый свет, а содержимое бокала выливается мимо рта прямиком на белую футболку.

Считая себя самым мерзким и низменным человеком мира людского, не забывай: смотреть по сторонам, держать открытыми глаза и высовывать голову из задницы по воскресеньям до церкви.

Феликс — популярный айдол, у которого нет времени на отношения, он привык пользоваться услугами эскорта. Хенджин срочно нуждается в деньгах — эскорт становится для него единственным способом выйти из сложной финансовой ситуации. Но что будет, если в исключительно денежные отношения вмешаются чувства?

Кажется, было ошибкой возобновлять их отношения – слишком много проблем остались нерешенными. Но Феликс никогда не мог устоять перед просьбами Хенджина... Даже если эти просьбы кажутся безумными. Пополняемая история, где каждая глава является сценкой с одной и той же парой.

...чужой запах вдруг становится сильнее и Феликс, не поворачиваясь, понимает, что Минхо остановился у него за спиной, глядя через плечо вглубь спальни. Слишком близко. Можно было почувстовать его дыхание в волосах, когда он, видимо, разглядывал омегу на постели. — Ммм… какая прелесть…

При посторонних тот снова включает свою холодность, и его лицо с выражением лёгкого презрения по отношению ко всем вокруг выглядит дьявольски привлекательно. Заводит. Но ещё больше заводит, как его черты смягчаются, когда он смотрит на Феликса и заставляет чувствовать себя особенным. Будто специально влюбляет. В мире привычном, но уже пустынном для Феликса, где своё "я" приходится скрывать, он находит свой оазис в Хёнджине. Кто же знал, что яд его окажется по вкусу Феликсу?

Феликса отправляют на расследование под прикрытием. Весь полицейский отдел, скрестив пальцы на руках, ожидает, что он, притворившись омегой, сможет втереться в доверие к сыну того, кого они в течение полугода обязаны засадить за решётку. Но всё как обычно идёт не по плану, и Хёнджин на уловку не ведётся.

— У нас была ночёвка, и я услышала о-очень интересные истории про Феликса. От её активно танцующих бровей Минни прорвало на смех. Она с улыбкой бросила ещё один взгляд в сторону намечающегося кипиша и поймала ответный взгляд Феликса. Тот подмигнул ей с хмельным пошатыванием и попытался что-то сказать, ярко артикулируя, но она всё равно не смогла ничего разобрать. — Хани уверена в том, что лучше него в студгородке никто куннилингус не делает.

Хёнджина откровенно вмазывает. Феликс – красивый. С высветленными мокрыми волосами, облепившими лицо. С размазанной тушью и в ебучих неотмывающихся блёстках после концерта. Звереющий с каждой секундой, рычащий сквозь стиснутые зубы. И столь жадно, по-хозяйски, имеющий его глотку.

Стоило дверям лифта распахнуться, Минхо обдал густой, тяжёлый феромонный залп из страха, злости и чего-то неуловимо напоминающего возбуждение. Аромат придавливал альфу к полу и закладывал уши, заставляя его повиноваться. «Попробуй меня победить…» — так нашёптывал ему феромон. — «Я здесь власть… А ты — мелкое ничтожество, которое я сожру…»