Юнги успокаивает себя тем, что при свете дня посреди одного из самых известных сеульских парков с ним по умолчанию не может произойти ничего шокирующего. Возможно, самое шокирующее в этой ситуации то, что он готов за деньги стать для кого-то фейковым бойфрендом, а этот кто-то готов купить его на такую роль.

— Ты первый. Пробуй. Вдруг в твоём Сант Оноре главный ингредиент — крысиный яд? — Видишь, я жив здоров. И ты будешь. Приятного аппетита и не подавись. Или ау, где Юнги учится в лучшей кулинарной академии острова Диль и ему выпадает шанс обслужить влиятельного человека из посольства другой страны, а Чонгук, отвергающий каждого омегу, первый раз влюбляется в изумрудные глаза, а второй — в десерт Сант Оноре, который подносит ему омега.

— Хэллоуин творит с нами странные вещи. А дальше что? Чонгук начнет слушаться старших?

Юнги не хочет ничего, кроме простого человеческого «поспать»: ни чувств, ни знакомств, ни орущего в сраные пять утра соседа снизу. Тем более — продолжать в анонимном чате спонтанно завязавшееся месяцем ранее общение игрой в «кто первым найдет другого в Сеуле».

"Возьмите клочок его одежды... влейте его любимый напиток, положите волос..." Краснея, потея и дико смущаясь, но все же капая внутрь несколько капель бананового молока, Юнги надеется, что нужный по инструкции волосок он должен был добыть хотя бы не с лобка. "Поцелуйте с любовью и желанием, думая о том самом человеке... Вуаля! Все готово! Успешного и счастливого Вам "совместного" пользования!"

Мир цикличен. Сегодня ты жив, а завтра мёртв.

В какой момент Юнги по уши влюбился в Чонгука, он уже и сам не понимает. Мини-история первой любви♡

— Чего? Какой ещё стри… — недоговаривает Тэ, начиная понимать о ком говорит Юнги, выпячивая свои глаза и одновременно открывает рот, пялясь на друга и пытаясь переварить всё услышанное. — Ты уверен? Может ты ошибся? — немного придя в себя, задаёт вопросы парень смотря на Юнги и видит, как омега крутит головой, давая понять что он не ошибся.

— Мне и так кажется, что ты какой-то недосягаемый. Ты вот здесь, рядом, но я ничего не могу сделать. Мои эмоции и чувства буквально с ума сходят и рвутся наружу, но я вынужден это тщательно скрывать. Я смотрю на тебя и мне лопнуть хочется от любви внутри, — произносит Чонгук, крепко обнимая хёна.

— Что это, хён? — тычет экраном в его лицо, а Мин замечает те самые слова. Он опускает глаза в пол и Гук понимает, что всё это правда.

— Почему ваша песня называется "Семь"? — спрашивают Чонгука. — Я люблю это число, оно многое для меня значит, — отвечает он и улыбается сам себе, — в этой песне всё о моей любви к Юнги, — оставляет неозвученным.

— Поедешь со мной в Пусан? — спрашивает Чон, с надеждой в голосе. — С тобой хоть к звёздам, хоть на Луну, — прыгая в его объятия, радостно произносит Юнги.

«Меня зовут Юнги, рад знакомству!» — набатом било в голове альфы, крутя одну и ту же картинку с улыбающимся, своей деснёвой улыбкой, омегой. Чонгук и Юнги — братья, но не родные и даже не сводные. Или история о том, как жизнь, порой, бывает непредсказуема. И добра)

Омега ощущает, как альфа весь дрожит, как колотится его сердце, как сильно пахнет жжёным арахисом, от запаха которого трудно дышать, ведь альфа сейчас действительно горит, горит внутри. Юнги так испугался из-за того, что причинил Чонгуку боль, до Юнги только сейчас дошло.

Бегония.

— Они все поплатились за твою боль. Я заставил их гореть в огне собственных грехов. А их за миллиарды лет накопилось столько, что пламя сожгло весь рай. Золотой трон твой, если ты желаешь его. Или ау, где Юнги — ангел и его выгоняют с небес за ужасный грех: любовь к Сатане, а Чонгук ради него сжигает весь рай дотла.

Через прохудившуюся крышу сарая капал дождь. А он лежал на отсыревшем сене, грыз яблоко и таращился на крысу, которая сидела в темном углу и шустро приканчивала тот кусочек, что Мин швырнул ей по доброте душевной. Ну как по доброте, из целей безопасности, лучше уж пусть жует яблоко, чем его ногу. А то еще собратьев позовет, не дай Светлый.

Это было последней каплей. Зубы едва в крошево не превратились, когда он сдавил челюсти. Чон почти бесшумной машиной для убийства рванул вперед и налетел на человека со спины. Тот как раз открыл дверь и уже шагнул было внутрь, но от неожиданности рухнул носом вперед под весом чужого тела. - Ах ты, сукин сын! - прорычал Чонгук, руками сдавливая чужую шею.

Компания переглянулась: — Ты работаешь на нее и являешься ее любимчиком. — Воу, — Юнги почесал нос, — звучит не так уж и страшно. Так и кто я? Мальчик на побегушках? Вышибала? Ребятки задумчиво уставились в пол. — Эмм.. — протянул лысый. — Ну… — добавила фея. — Ты же гейша,— улыбнулся кот, а Юнги, позабыв о головной боли, подпрыгнул и вытаращил глаза: — Кто я?!

Ночной кошмар последних недель приподнял авиаторы и несколько минут разглядывал его, особо задержавшись взглядом на коленках. Внутренний же голос Юнги в это время не знал, за что хвататься: то ли бежать сломя голову, то ли пожелать кое-кому провалиться сквозь землю.