Незадолго до того, как Гето уничтожит деревню, он и Годжо переносятся на одиннадцать лет вперёд, в будущее, в котором Гето по какой-то причине отсутствует.

В сеть утекает порно с участием Годжо.

Ночью Сатору постит фотку в Инстаграм «для близких» с сидящим за ноутбуком растрепанным Сугуру с подписью «Я только что кончил в него, а он сел за домашку».

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

После неудачной попытки самоубийства Сатору Годзё оказывается в психиатрической лечебнице. Его лечащий врач Гэто Сугуру берётся за реабилитацию пациента.

Хрупкие виньетки для сильнейшего дуэта. 木漏れ日 (komorebi): солнечный свет проникает сквозь листья дерева.

Запечатанный в Тюремном царстве Годжо Сатору находит мир, в котором обитают души умерших, и встречает того, кого уже не ждал увидеть вновь.

Когда очередной гон Годжо проходит предсказуемо плохо, Гето решает взять всё в свои руки.

У Годжо острый язык, комплекс Бога и вовсе не божеские фетиши. У Гето слабеющие нервы, иссякшее терпение и возможность исполнить чужие желания.

Одной-единственной спички достаточно, чтобы устроить пожар. Одного-единственного желания хватит, чтобы уничтожить или возвеличить мир. А одна-единственная капля крови способна пробудить жажду и страсть. || вампирское au, в котором охотники и вампиры сосуществуют вместе, опасно балансируя на грани войны и мира, а появление Годжо Сатору может спутать обеим сторонам все карты и отвести внимание от истинного зла, затаившегося во тьме.

Почему ты перестал отвечать на мои «я люблю тебя»?

Годжо никогда не отличался особой внимательностью в людях. Не особо понимал, что такое любовь, что такое оценка других не только по критериям силы и слабости, что такое эмпатия; знал разве что сухую систему и тот факт, что он являлся важной и сильнейшей шестерёнкой в проклятом метафизическом механизме. Годжо и себя-то толком не знал. Кроме того, что родился сильнейшим. То, что он знал о себе на все сто процентов, - это невозможность увидеть мир своими глазами, если в нём не будет Сугуру.

Годжо Сатору – элитный альфа, которого не привлекают беты, особенно если те мужчины. Гето Сугуру становится исключением.

Внимание! Внимание! Внимание! В Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс состоится грандиозный турнир Трёх Волшебников! Масштабное событие, множество гостей, захватывающие приключения! Спешите же стать частью исторического события! Хогвартс уже ждёт вас!

Он просто хочет, чтобы у Сатору последние воспоминания о нем были светлые и теплые. Даже если спустя два дня, узнав правду, он его возненавидит.

— Это одноразовая акция, я клянусь. Сатору немного расстроен слышать это, но он не будет делать из этого проблему. — Конечно. Одноразовая акция. В первый и последний раз. Понял. //Квест Годжо Сатору По Соблазнению Вредной Омеги, у которой дерьмовый цикл.

С самой первой встречи Сугуру и Сатору не выносят друг друга. «Он высокомерный, наглый, невыносимый», — думает каждый. И как бы ни ухмылялась Сёко, разглядывая Сугуру, как бы ни вздыхал Яга при виде Сатору — они всё равно не выносят друг друга. До тех пор, пока одна миссия не изменит это.

В Магическом Колледже все коллеги Годжо Сатору завидовали его жене. Исключением был лишь Гето Сугуру, с которым он ей изменял.

Вновь и вновь оказываться в его кабинете, покоях, мрачных коридорах подземной обители — месте его жительства. Взывать к себе — нарушать все мыслимые и немыслимые правила, пугая бедняжек херувимчиков, боящихся даже хлопнуть крошками-крылышками в присутствии самого Темнейшего. Слышащих, какие звуки грёбаный Дьявол вытрахивает из их Божества.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.