Тебя хоть что-то может удивить дольше, чем на пять секунд?

Под лучами опаляющей луны прекрасен он.

Сенку был гением, но одновременно с этим и непробиваемым идиотом.

Насколько Сенку помнил, рядом с ним всегда мельтешил один парень. Нет, он не мешал и не задавал идиотских вопросов, а просто ходил рядом, объясняя всё тем, что так комфортней. Этот чудак был повёрнут на музыке и мог часами болтать о ней, как Ишигами о науке. И кто же мог подумать, что в каменном мире, единственного чего будет не хватать Сенку, так это той самой музыки.

Он не мог сразу привыкнуть к свету. Не мог самостоятельно передвигаться. Не мог чувствовать вкуса еды и вина. А мысли, что он до сих пор мёртв, всё же исчезли.

-Будешь заботится обо мне, говоришь? Что же, позаботься обо мне. Я так... устал.

– Глупышка. Просить такое у вампира? – помотал головой Сенку, ловя измученный прищур едва поблескивающих от слёз красивых глаз охотника. – Но кто я такой, чтобы не выполнить твою просьбу?

Саша по жизне была наблюдателем. В 23 года она умерла и очнулась в темноте. Открыв глаза она увидела «маму», именем Мизуки и текст перед глазами. Ей дали второй шанс на жизнь. Смирившись с новой жизнью она не как не ожидал окаменеть в 14 лет. И опять. Она наблюдала как менялся мир. Сохраняла сознание плагодаря Системе. Почувствовав свободу она стала выживать. Сенку Ишигами был очень интересной личностью. Так думала Мизуки смотря как он даёт лекарство сестре Рури.

— Кто ты и когда ты высвободился из камня? — настороженно спросил у меня Сенку. — Я твой будущий муж!

Они познакомились банально: врезались в друг друга. Ну, познакомились громко сказано, так, просто встретились и сразу же забыли друг о друге. А вот шесть лет спустя снова встретились, уже на более долгий срок. Сенку даже немного любопытно, жив ли сейчас этот парень, спустя три тысячи семьсот лет. И если жив, то где?

–Прости меня за все...я не думал, что все так выйдет, – говорил парень лёжа на прохладной земле. –Ты не умрешь! Я найду способ вылечить тебя! Я... я не хочу тебя потерять как Бьякую.. Но дослушать черноволосому не удалось, закрыв глаза, он успокоился, ведь его ничто больше не держало здесь и лишь умиротворенное лицо говорило всем о том, что он смирился со своей участью.

Сенку всегда было плевать на мирские проблемы, а потом стало плевать и на их последствия.