«Сейчас будут бить», — предположил Симонин. Дождавшись еще одного визгливого обвинения в нетрадиционной ориентации, за которым послышалось что-то похожее на звук удара, Юра запустил бычок в унитаз, подхватил сумку и, покинув гостеприимный толчок, не спеша направился к выходу из школы.

— Гопник, говоришь? — Судя по голосу, говорящий был вне себя от злости. — Мобилки отжимаю? А знаешь Стасик, что я потом с отжатыми мобилами делаю? — Симонин перехватил парня за галстук и слегка приподнял, заставив Соколовского встать на цыпочки. — Я их запихиваю всяким хитрожопым придуркам в их розовые гламурные задницы!

— Привет, котёнок! Ждал меня? — Здравствуйте, хозяин! Конечно ждал! Ещё как! — Ноут на секунду завис и выдал фотку нижней части тела собеседника, плотно обтянутой джинсой. Судя по приличному бугру под ширинкой — Мишку действительно ждали.

— Ты чё так долго, паршивец? — Сенька, старательно изображая «гусиный шаг», посмотрел на ковыляющего рядом друга. — Что, так сложно трусы натянуть? — Санька, гад! — Юрка сдул с глаз кудрявую блондинистую чёлку. — Отобрать шорты пытался, шнурок порвал. Скотина… — Разговорчики в строю! — Рявкнул, прочесавший мимо на полусогнутых Рогов. — Вперёд, педики!

Ненависть и любовь - две крайности, ненависть и любовь - две противоположности, ненависть и любовь настолько далеки друг от друга, что их не то, что спутать, их невозможно соединить в одном сердце. Глеб и не соединял, он однозначно возненавидел новичка, похожего на эльфа, сбежавшего из сказочного леса. Но так ли легко ненавидеть? И что случится, если увлечёшься разгадкой сердца этого эльфёнка, израненного, но всё равно открытого. Любовь? Но ведь любить ещё тяжелее, чем ненавидеть...

Кто бы мне сказал в начале первого курса, как это глупо — размечтаться до розовых соплей о главном кобеле потока?

— Я хочу, чтобы ты отвлек... — Да, чтобы я отвлек того профессора, которого ты до усрачки боишься, — фыркнул Джейсон. — И как я это сделаю? Предложу поболтать о политике Карла Пятого за чашкой кофе?

"Так ты из тех, кто верит в дружбу между мужчиной и женщиной? Знаешь ли ты, что подобные «друзья» — или бывшие, или будущие любовники? Ну есть еще одна ситуация, в которой такая «дружба» возможна. Если один из «друзей» — гомосексуален. И это я явно не про Алису!"

Знаете этих малолеток, которые суют в себя первый попавшийся член, думая, что секс с тридцатилетним мужиком делает их взрослыми и крутыми? Знаете? Скиньте, плиз, контакты!

— Твоя главная проблема в твоем характере. Ты слишком мягкий. Слишком добрый. Бегаешь со своей нежностью, как с писаной торбой. А девушкам не это надо. — А что же тогда? — Мужик им нужен нормальный. А ты… — А я? — А ты, Дима, неисправимый романтик, каких сейчас почти не осталось. Это здорово, но… Не результативно. И не актуально. Другие времена. Другие нравы.

Я не имею понятия, известно ли ему моё имя. Мне его — да. К моему ужасу, его зовут так же, как отца, — Гай. И почему не гей? Было бы прозрачнее. Почему не Кай? Я бы напросился к нему Гердой или, если ему так больше нравится, Снежной Королевой.

Весомым и значительным плюсом моей работы была возможность пялиться на симпатичных студентов дни напролет. Ни у кого не вызывает подозрений аспирант, который внимательно следит за подкачанным, высоким хулиганом, не отрывает он него взгляда, знает каждое действие. Это же преподавательский долг, следить за студентами: и прекрасное прикрытие для того, чтобы бесстыдно пялиться на них.

Будет всё, как в сказке. Только непонятно в какой: то ли «Красная Шапочка и Серый волк», то ли «Красавец и чудовище»? Да кто сейчас разберёт…