В голове Ивана, когда он смотрел на Тилла, на вечном повторе крутилась одна-единственная мысль: "Умоляю, посмотри же на меня".

Дождь был холодным, неприятным. Губы Ивана согревали его. И было в этом так много отчаянья, что хотелось только одного: умереть. Лишь бы не чувствовать.

Однажды Тилль заходит в музыкальную комнату в обеденный перерыв, где застает Ивана, играющего на фортепиано. Последний предлагает научить того играть, и со временем они сближаются.

По-видимому, мальчик прекрасно слышит. Вздохнув, он указывает на свою грудь. “Я Тилл. Хорошо? Тилл. А ты кто?” Иван протягивает руку. Это достаточный ответ, полагает Тилл

Её волосы развевались на ветру, когда она пела ту самую песню, заселившуюся в его сердце навсегда. Весь её образ был настолько невинным и светлым, что ему хотелось обнять её, и защитить от всего мира, несмотря на то, что он сам являлся омегой. И жил бы он всю жизнь с ней, не зная горя, если бы не одна ситуация и не один мужчина, изменивший его жизнь на все сто восемьдесят градусов.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Kai. Поломанный омега, неполноценный ублюдок по скидке – такого не объездить, проще пристрелить. И Тилл скорее умрет, чем раздвинет ноги.

Мир Ивана сузился до одной точки: человека, стоящего на залитой ярким светом прожекторов сцене. Первые аккорды волной бушующего прибоя разлились по залу, взбудоражив толпу. На миг их взгляды пересеклись, и Тилл подмигнул ему. В тот же миг по позвоночнику Ивана прошел электрический разряд. Внутри него разгоралось нечто, что Иван никак не мог осознать; оно сжигало его грудную клетку и стремилось вырваться наружу.

Ни разу в жизни Тилл бы не подумал, что в голову придёт устроиться вожатым в детский лагерь – быть может, так влияет на студентов бедность. // Или же история о том, как полюбить мужчину и детей всего за двадцать один день.

Иван будто нарочно включает радио за столом. Он ест неторопливо, действительно, мать его, слушает – про фашистов, про смерти, про фронт. Тилл боится того, что война их сближает. Тилл знает, что если война захочет Ивана у него отобрать, он его ей не отдаст.