– Хочешь жить вместе? – медленно сказал Жан, проговаривая каждое слово так, будто проверял, как оно звучит. Таким образом его французский акцент звучал куда выразительнее, и Джереми, слишком занятый попытками не упасть в обморок, совершенно упустил смысл сказанных слов.

Рассказ Джереми про первый год Жана в команде Троянцев. Также известно как: Когда золотой мальчик не такой уж и золотой, но он старается изо всех сил.

Он знал, что у Жана были шрамы. Услышать о его травмах и некоторых вещах, которые происходили в Гнезде, было совсем не то, что столкнуться с доказательством этого. Он думал, что был готов, что, поскольку он знал, что они там, это не будет таким шоком. Джереми был неправ.

Теперь я Троянец, и буду играть в сборной Калифорнии. Джереми Нокс — мой сосед по комнате, а еще у него голубые глаза, а у меня — серые... Жан вовремя одернул себя. Все это лишь незначительные подробности. Но тогда почему он не мог выкинуть их из своей головы? История о том, как Жан пытается освоиться в команде Троянцев, а Джереми помогает ему раскрыться в новом коллективе.

Он запрыгивает на кухню на одной ноге и перехватывает маму прежде, чем она входит в столовую с мисочкой горошка. — Джереми? — её брови сводятся в беспокойстве при виде лица сына, — В чём дело? — Не знаю, — буркнул мальчик, демонстрируя ссадину, — Думаю, это от моего соулмейта. – – Соулмейт!AU. В котором на коже появляются синяки и шрамы от второй половинки, а тело Джереми представляет собой полотно из мириадов разноцветных пятен.

Друзья с привилегиями!AU. Жан не понимает, когда границы между снятием стресса и чувствами начинают стираться.

— Что это? — Нил указывает на украшение, которое Джереми всё ещё не выпускает из рук, озадаченно перебирая пальцами красивые маленькие ракушки, искусно нанизанные на почему-то слишком длинную нить. Джереми вздыхает и наконец обращает внимание на своего друга, который решил сегодня составить ему компанию в университетской столовой. — Я думал, что это просто ожерелье, но когда я попытался его надеть на шею, то Жан сначала очень сильно удивился, потом расстроился и, ничего не сказав, ушел.

В Гнезде они не празднуют дни рождения. Время никогда не было радостным событием, напоминая о том, что Тетсуи уже не молод и Рико никогда не был или Жан Моро сквозь дни рождения.

Джереми чувствует ответственность. Понимает, что не должен, что он не ангел-хранитель Жана Моро. Но он знает, что за спиной у Жана людей не так много, чтобы поймать его, когда он начнёт падать.

Nevermore дословно - "никогда больше". Никогда больше Жан не окажется в гнезде, никогда больше не будет избит Рико и изнасилован сокомандниками, никогда больше Жан не притронется к наркотикам, не почувствует их горько-кислый вкус на языке, больше никогда. А такое ли долгое это "никогда"? Часы утекают в неизвестность, когда Моро в очередной раз отпивает что-то из своей фляги. Получится ли достать его со дна вновь, или он так и покинет этот мир, помеченный печатью Воронов?

Три раза, когда Жан игнорировал боль, следуя правилам Гнезда, и один раз, когда он позволил Джереми разобраться со своей болью.

Джереми вложил душу в создание своего персонажа. Он создал идеального мужчину - привлекательного, чувственного, надёжного. И сделал то, чего, как он думал, никогда не случится - влюбился в него.

Жан задерживает взгляд на улыбающемся лице Джереми, после чего снова отводит глаза, но совершенно точно успевает заметить, как Джереми смотрит на него в ответ. Его взгляд — непривычный. Он стягивает всё внутри в болезненный узел, вызывая тоску по чему-то давно потерянному. На Жана никто и никогда не смотрел вот так. Ближе всего к этому взгляду был взгляд Кевина, — но в нём ещё была знакомая Жану загнанность. А Джереми смотрит иначе: внутри разливается теплый солнечный свет.

Некая кофешоп au, где Джереми не любит кофе, но полюбил одного бариста. И совершенно не умеет вести себя с теми, кто ему нравится. А Жана просто всё это забавляет. Но он об этом не скажет. Возможно.

Этот список начался за год до дня, когда Жан Моро присоединился к Троянцам, на последнем курсе университета. (История берет свое начало после «The life and times of Kevin Day», но читать тот фик не обязательно, чтобы понять контекст этого).