Осаму Дазай под Рождество приходит на кладбище и напивается, думая, что абсолютно никому не нужен, но на самом деле это не так. Или Рождественская история о том, как правильно показать возлюбленному, что ты в нём нуждаешься.

Мышцы Фёдора затекли. Он привстал на локтях неторопливо, потому что любая спешка ныне виделась паразитом. Он сел, потер шею. И его взгляд. Он держался на Дазае. Фёдор держался на Дазае и на одном лишь отзвуке его дыхания — его существования. Он смотрел и хотел, чтобы Дазай существовал. Везде и всегда, наперекор и вопреки. Это стало заключением и открытием в один миг. Одна секунда обратилась истиной всей жизни.

Время. Время нещадно пожирает все плоды, взращенные человеком. Это единственная вещь, от которой невозможно убежать.

Они начинают с самого начала. Они начинают с конца.

Осаму закрывает глаза и представляет, как глядит Демонице прямо в лицо.

А вы когда-нибудь ненароком подслушивали чужие разговоры, уловив лишь их отрывок, который звучит совершенно нелепо без остального контекста? — Если бы люди были кофе, каким бы кофе был ты? — именно такой, совершенно безобидный, спонтанный и слегка странный вопрос. — Горький кофе с дешевым маршмэллоу, — ответила бы Энджел после недавнего случая, будь этот вопрос адресован ей. Ведь она уже давно не удивляется окровавленным соседям, возвращающимся домой поздно вечером…