Сплетни летают по школе, как что-то уж слишком быстрое. Все знают друг о друге всё, но только со слов других. Все распространяют то, что хотят, и в это верят. И слова летят из уст в уста быстрее, чем появится человек. Пётр Гуменник не успел прийти, как стал всем интересен.

У Пети по спине течёт холодный пот, когда он представляет себе последствия. Если Женьке так и не станет легче, если выяснится, что Петя на него, по сути, напал и повредил ему сердце... это кончится ужасно, с какой стороны ни посмотри. За такое можно из дисциплинарных взысканий не выбраться, а то и вовсе карьеры лишиться. Да и с самим Женькой непонятно что будет, и тянет биться глупой головой о стенку, чтобы самому первым наказать себя за то, что поддался эмоциям и не сдержал жажды.

Марк старается отпихиваться от новостей об искине руками и ногами, всеми четырьмя. Они не успокаивают; наоборот, от них немножко хочется лезть на стенку. Марк игнорирует всё, что может игнорировать, уворачивается от тревожных подробностей всеми силами, но даже это уже знатно раздирает нервы. Ему не легче от того, что, судя по долетающим обрывкам новостей, Марку на обоих своих этапах Кубка против того искина и кататься.

Матвей жалеет о каждом вдохе, который делает рядом с ним. Глеб пахнет как совершенство, и с каждым вдохом заполняет лёгкие всё сильнее, проникает в грудную клетку, как яд. Но беда даже не в этом, а в том, что глаза Глеба остаются ясными, трезвыми, не мутнеют ни на мгновение. Это задевает; Матвей изо всех сил пытается не обидеться и заявляет: – Что значит "не получилось"? Да ты так поздоровался, что эффектнее не придумаешь. Я теперь вовек не забуду, как ты красиво ворвался в мою грешную жизнь.

У Евгения Станиславовича есть всё, о чём мечтают люди его возраста: успешный бизнес, фотографии на первых полосах газет, шикарная квартира, дорогущая машина и обожание со стороны противоположного пола. И он всё равно до ломоты в костях одинок. Просто потому что девушки его совершенно не интересуют. Просто потому что он по-щенячьи привязан к своей первой неудачной любви. Поэтому мальчики, которые готовы приехать к нему в любое время дня и ночи, - его единственное спасение. Пока не приезжает Он.

Она же такая... Такая! Фигуркой — лоза, лицом — ягодка... По крайней мере, друзья так говорят, а друзьям Женя доверяет. Ещё говорят, что ради такой можно и не такое, а вообще... этакое. Чем Женя хуже? Женя собирает волю в кулак, берёт ноги в руки, запихивает заначку с прошедшего дэ-рэ по карманам и выдвигается на встречу с Сыном Божьим. Ну и имечко, конечно.

О громких соседях, сложной учебе, бедных студентах и искусстве на дверях

На эту осень у Марка планы простые: влиться в поэтическую тусовку, с Аниной помощью заняться учёбой и постараться забыть о том, что было весной. Марку кажется, что это осуществимо, но он просчитывается в первый же месяц, когда приглашает на поэтические чтения Петю. Марк просчитывается, когда Петя приводит своего друга детства, и Марк понимает: всё это — его личная грандиозная катастрофа, и он совсем не знает, какой у неё будет исход.

Олимпийский сезон случайно совпал с эпохой когнитивного диссонанса в жизни отдельно взятого Жени Семененко. Когнитивный диссонанс, к счастью, ситуацию положительно оценил.

Ну да, перешли в другую команду. Ну да, сразу несколько человек. Ну да, в ту команду, с которой принципиальное противостояние. На носу дерби, определяющее итоговые места команд до плей-офф. Холодный расчет позволяет одной из них выйти на нужного соперника, соответственно, остается всего лишь придерживаться плана. Однако если во главе команды стоит Александр Галлямов, которому нанесли обиду, то исход матча предугадать невозможно, потому что злить его — опасно для жизни.

...вскоре обнаружилось, что с ним как будто бы заключили равный договор: каждый раз на краю сцены оставались не просто листы бумаги, а странные пастельные рисунки.

Возмутительно, что кто-то протянул лапы к их чистоте и порядку. Трогает пальцем подтеки краски, собравшиеся в капли снизу — свежая, даже не досохла. Значит, кто-то беспредельничал здесь этой ночью. Ладно, он доходчиво объяснит хулиганистым подросткам, что на их территории такие фокусы не пройдут — и пусть только попробуют гадить на его родной детской площадке. [AU, где один уличный художник создает неприятности одному коммунальщику]

— Мне стало легко на душе, — пробормотал Пьеро. — Я представляю, как в ночь Фестиваля взойдёт солнце, как завещал Его Величество. Как на горизонте мелькнёт первый парус — и мы сможем отправиться туда, где не были целую жизнь. [commedia dell’arte au. Пьеро и Арлекин]