— Чувство полного одиночества ведет к психическому разрушению, так же как физический голод — к смерти, — монотонно говорит Лу Гуан. — И тем не менее, будучи физически одиноким, индивид считает себя социально адаптированным, если связан с какими-то идеями, ценностями, моральными устоями. — Э-э, что? Лу Гуан пристально смотрит на фотографии и касается раскинутых на столе глянцевых карточек с изображением когда-то счастливой семьи. — Да так, вспомнилось. Не бери в голову.

Догадаться о том, что Чэн Сяоши и Лу Гуан встречаются, было несложно. Сложнее оказалось терпеть их попытки это скрыть.

Его сосед по палате странный. Он считает сладкую вату злом мирового масштаба, носит носок только на левой ноге и пытается стереть Лу Гуану шрамы ластиком. Его сосед по палате странный. Он рисует на щеках Чэн Сяоши цветы, завязывает волосы в аккуратный хвостик и светит фонариком на углы палаты, чтобы убедить в отсутствии там теней.

Чэн Сяоши боится грозы, а у Лу Гуана свои методы борьбы со страхом

Чэн Сяоши случайно признается Лу Гуану в любви. // Одна дурная голова — плохо, а две — еще хуже

Приходишь ты, значит, распечатать снимок в фотоателье и… опаньки! Неожиданно оказываешься внутри этого снимка! Да что это за фотостудия такая странная? Мало того, что ничего толком неясно, так ещё и работники в два голоса твердят, что нужно выйти из фотографии, чтобы не нарушить порядок будущего! Как будто тебе не всё равно! Ведь у тебя, наконец, появился шанс спасти лучшую подругу…

После возвращения домой из больницы Лу Гуан с тревогой осознаёт, что в этой временной линии всё идёт совершенно не так, как должно быть. В особенности его отношения с Чэн Сяоши.