Тарталья поступает в университет и в первый же день опаздывает на пары. Но это дало возможность встретиться с тем, кого он и не надеялся увидеть больше…

хочешь поведаю о звёздах?

скарамуш делает затяжку и жадно смотрит на дорожку белого порошка, а чайльд в очередной раз тяжело вздыхает. это очередная глупая ночь, где нет места чувствам. только наркотики и грязный секс.

Годы в общаге самые лучшие

Итэр, Люмин и Синьора делают ставки на двоих очень спецэффеческих друзей. Нахида, как ответственный и здравомыслящий человек, в таком не участвует. Ей и так все известно.

— Вообще, ты как-то странно распоряжаешься своими желаниями, я бы что-нибудь пожёстче загадывал тебе, - хитро улыбается Скарамучча и плюхается на то же место. — А если я такое загадаю, ты любое исполнишь? - опасно щурится Тарталья. — Пф, с этого и надо было начинать, дружище, - теперь парень с интересом и вызовом смотрит на Чайлда, ожидая его слов. — Тогда, - глаза цвета бездны устремляются в чужие сапфировые, - поцелуй меня.

Чайльд уезжает на праздники к родителям в Снежную. Скарамуш не хочет оставаться один - но и уезжать с ним не хочет. Чайльд... импровизирует.

Куникудзуши сказал «никаких прозвищ». К большому сожалению, Чайлд делал только то, что хотел, а больше всего он хотел оставить укус на великолепных бедрах Куникудзуши.

Сказ о том, почему Скарамучча не любит друзей своего парня.

- Повторяю в сотый раз. Нет!- Крикнул Скарамуч. - Впервые слышу такой ответ....- Сказала работница ЗАГСА.

Ох, Тарталья очень ценит свое рабочее место, но еще больше он ценит то, как этот неугомонный мальчишка извивался на его члене в кабинке уборной на обеде.

Тарталья пришёл с учёбы пораньше. Скарамучча был уверен, что он один дома

В порыве ностальгии шестой предвестник решил вернуться в Снежную. Возможно, уведоми он кого-то о своём приезде, ему бы не пришлось выполнять интереснейший приказ Царицы.

Скарамучча ненавидел то, что чувствует. Ненавидел себя. В агонии проходил каждый день, он не помнил, когда это началось, и не знал, когда закончится. И как бы там ни было, когда этот рыжий дурак рядом, та бесконечная агония, в которой утопает Сказитель, словно утихает.

Утром занятой народ Лю Юэ толпиться в своеобразные кучи, торопясь по своим рабочим делам. Ночью же в Гавани контрактов часть населения переводит дух и веселится после изнурительного дня, но эта ночь отличалась своей давящей тишиной и нелюдимостью. По крайней мере, так казалось в погоне.

Скарамучча в беспамятстве трогает свои затвердевшие соски, ласкает бусины, способный лишь тяжело стонать — и ничего более. Тарталья слишком большой для его хрупкого тела.

скара никогда не показывал своих слабостей.

— Из-за тебя мы хрен пойми где находимся, придурок! А я говорил, что не нужно нам было самим идти! Царица нам головы свернёт! А если не она, так разгневанная Розалина, — Скарамучча тушуется, переводя злобный взгляд вверх на Тарталью. — А, стой, не-ет. Мы сдохнем до этого момента! Что нам делать, кусок дерьма?! — Да успокойся ты уже, Скарамучча-Чан, — тянет Тарталья в ответ, почесывая затылок. — Не так всё и плохо... — Что ты сказал, паршивец?!

— Что же Вы наделали? — голос Аякса спокоен, но совершенно ясно, что он потрясен и едва ли не потерял дар речи от неожиданного поцелуя. — Попытался узнать, как работает богоизбранность.

У Скарамуччи кошмары и Тарталья помогает ему справиться с ними.