он подставился под удар.

он думал что Шрам прекратил свои попытки переманить его на свою сторону

Ровер сам не знал, почему согласился. Он даже не побоялся потом получить от родителей. Собрался посреди ночи и пошел к своему белобрысому барану, который уже ждал под подъездом.

Ровер вспоминает, что когда-то придерживался морали Фраксидуса, и это ввергает его в глубокий ужас. Ровер вспоминает один важный разговор со Скаром, и это пробуждает в нем что-то потаённое и личное, навевающее ностальгию и странную тоску.

Что ж… Если кто-нибудь поинтересуется мнением Скара на тему “Почему именно Ровер?”, он без сомнений ответит: — Вы вообще видели его зад? Или же AU, где Ровер все-таки выбирает Скара.

Цзиянь искренне восхищался генералом. Тот был его кумиром. Кто же знал, что однажды он исчезнет и от него останется только запах тяжелых сигарет да зелёный чай, который они иногда распивали?

А потом Ровер слышит треск ткани. — Ты порвал мою рубашку… — А ты сломал мне нос. Два раза! — Новую рубашку… — Он зажил. Ты сломал заново. Дважды! Ровер опасно щурит глаза. — Трижды. Скар осоловело моргает. — Что? И ему тут же прилетает по носу в третий раз.

— Знаешь, почему мотыльков привлекает пламя? Не потому, что они чувствуют свою тьму и пытаются исцелиться в нем, наивно принимая за солнце. И не потому, что огонь кажется красивым и завораживающим. А потому, что сбивает их с толку, и они летят прямо в его цепкие лапы, только чтобы банально сгореть. — И почему они хотят гореть? — Задай этот вопрос себе, когда привяжешься ко мне.