Ши Цинсюань влюблён, но не смеет сказать об этом.

Старший брат — это не только пожизненный диагноз, но и посмертный.

Се Лянь устал; он стар и слаб. Каждый раз в отсутствие Хуа Чэна он копает яму и держит её в секрете, потому что точно знает — Хуа Чэн поймёт, что это такое.

В мире, где люди рождаются с двумя именами на запястьях — родственной души и заклятого врага — у Ши Цинсюаня одно и то же имя на обоих. Хэ Сюань.

Как испортить совершенно нормальное состязание фонарей в праздник середины осени, включив не тот фильм. // или // Повелитель Земли, как и положено, случайно передаёт чашу с вином Се Ляню, но на сцене начинают играть не свеженаписанную романтическую драму, а давнее, очччччень давнее воспоминание. (Спойлер: это про тот раз, когда Се Ляня сотню раз проткнули мечом.)

Хэ Сюань начинает кашлять так яростно, что на секунду Се Лянь решает, что это Хэ Сюань является тем, кого придавило, по ощущениям, половиной скалы, а не он сам. Как только он пытается привстать, боль пронзает все его тело. Болезненный стон вырывается из него, и потому Хэ Сюань прижимает его к полу снова. Он оставляет руку на его плече, напоминая: «Оставайся лежа, данься, чертов идиот» или: Се Лянь и Хэ Сюань застряли вместе в пещере, и Се Лянь не перестает говорить расстраивающие вещи

Перед первым низвержением Цзюнь У ослепил Се Ляня проклятой кангой. Заброшенный, утративший веру бог отправляется скитаться в мире смертных... но кое-кто всё же за ним приглядывает.

О взаимной любви, сначала принятой за что-то другое. И о том, что делает нас людьми.