В школе не учили, как быть в случае, если люди начнут жрать друг друга, умирать и вновь восставать, пожирая снова и снова.

Под проклятым небом в красные ночи мы были крещены пороком.

— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

— Ты в моем плену.

У Тэхена во рту скрепка, а Чонгук понял, что у апокалипсиса пять всадников.

— Освобождайтесь и возноситесь, мрази, — рычит он, вонзив катану в глаз аспида.

— Что, не нравится тема смерти? Боишься ее. Я твой страх как свой ощущаю. Вроде сам отбираешь чужие жизни, вообще не паришься об этом, а за свою обоссаться от страха готов. Ты как я, но я смерти никогда не боялся, — шепчет Чонгук. — Даже больше: я уже умирал. Это весело, знаешь.

— Хэллоуин творит с нами странные вещи. А дальше что? Чонгук начнет слушаться старших?

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

Я — океан. Я — море. Это мир, существующий внутри меня.

я в бездну лечу. знаю, что конец в ней свой найду. только спрятаться бы от тебя в объятиях холодной смерти. я не сошел с ума. /не беги от меня.

don't let me fall asleep forever.

Для каждой добычи уготован свой хищник. Но на каждого хищника найдётся зверь пострашней.

Они пересеклись на вершине успеха, но остались в тени собственных амбиций. Иногда, даже если тянет друг к другу, это не значит, что вместе будет легче. Но стоит ли бороться, если оба уже отпустили?

бледная кожа его покрыта невидимым одеялом поцелуев пухлых губ юты, на глазах опьяняющая темная дымка, в руках — мелочь. (сборник зарисовок по ютэ, который будет пополняться.)

Она предала своего бога так же, как он предал её народ. В её глазах больше нет света, только холодная жажда мести, затопившая душу. Каждый шаг ведёт её через обломки веры, в каждом вдохе — предательство, а кровь тех, кто разрушил её мир, остаётся на её руках. Любовь? Лишь ржавый клинок, вонзающийся глубже, чем она ожидала. Но сможет ли она сохранить себя, когда сердце разрывается между ненавистью и тем, что можно ещё потерять?