Жив ли ты?

Пришельцы решили, что шоу должно продолжаться, и это не обязательно должен быть песенный конкурс. Ведь заставить людей петь и выступать можно по-разному.

Сияй как звезда, Тилл.

Рядом с Тиллем было свободное место, куда Иван лёг с заговорщицкой улыбкой во время сончаса в саду Анакт.

Это просто была помощь. Ничего более.

На его дверной ручке червь. На его дверной ручке ЧЕРВЬ. На его дверной ручке червь. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ЧЕРВЬ И КТО ПОЛОЖИЛ ЕГО СЮДА, — очень спокойный и нормальным голосом спросил Тилл. Из-за коридора высовывается голова, черные волосы и пухлые детские щечки: — Я это сделал, — шепчет Иван, — ты не любишь червей? — Что? Нет. Они мне нравятся, — говорит Тилл, — они такие...червивые. За одну ночь Иван из двадцати трех стал семилетним. Кажется, только Тилл с трудом к этому привыкает.

Иногда нужна небольшая встряска, чтобы что-то осознать. Но крайне важно осознать вовремя: пока человек жив.

Иван и Тилл решили вместе пройтись до моря. Вода теплая, руки Ивана тоже, а щеки Тилла пылают от его слов и неразрешенного вопроса.

Пусть Тилл смотрит на Мизи. Пусть не замечает Ивана. Иван просто готов быть рядом и наблюдать из тени. И если Тиллу суждено отправиться в самое пекло, он прыгнет не раздумывая. Пойдёт первым туда, где будет плохо. И шагнёт следом – где хорошо. Чтобы просто быть рядом.

В седьмом раунде Тилль ужасно справляется с потерей Ивана, Лука — неуверенный в себе подонок, который активно и безуспешно пытается манипулировать Тиллем, а сопротивление должно удержать Ивана от безрассудства.

Тилл снова сглупил и проявил свой непримиримый характер, но в этот раз перед теми, кто стоял выше него. Его ждала расплата за это. Но Иван готов отдать часть себя, чтобы расплатиться за Тилла.

Что, если Хёна и Мизи успешно спасли Тилла и Ивана через несколько секунд после их выступления?

Для пришельцев Иван был "хорошо дрессированным питомцем". Он позволял делать с собой все что они хотели. Он принимал все с непоколебимым спокойствием. Он подчинялся любым обстоятельствам. Но один раз Иван отказался подчиниться им. Ради возлюбленного и его блага.

Иван и Тилл снимаются для обложки очередного журнала. Чтобы скрасить однотипные фотографии, Тилл решает присмотреть что-нибудь из дополнительных вещей, и находит то, что абсолютно не должно находиться на съемке в такой тематике. Только бы Иван не увидел...

Суа сталкивается с Иваном в загробном мире после его "самопожертвования" в шестом раунде.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Тилль сделал штрих, чтобы в следующий момент вновь зачеркнуть лицо. Были ли ресницы длинными, а веки опущенными? Или широко смотрели, показывая глубину на дне глаз... Тилль никогда смотрел на него. Он не мог знать.

Всё ведь должно было пойти по давно продуманному плану. Почему же тогда ты смотришь на меня с такой болью и мольбой во взгляде? Будто правда хочешь, чтобы я не покидал тебя. Будто я для тебя не пустое место.

После уроков, Иван навязался к Тиллу в гости, уж очень он сильно соскучился по его младшему брату и сестре. Тилл был против, но разве одноклассник послушает его?

Мы с Суа совершенно не похожи. Какой любящий человек пожертвует собой, зная, какова будет дальнейшая жизнь его объекта воздыхания после этого? Пожалуй, я не пойму этого. Никогда не пойму. //Никогда не говори никогда.//