Минхо смотрел в спину удаляющемуся Джисону. Под дождем его футболка быстро намокла и потяжелела, а рюкзак, который Джисон держал над головой, чтобы не промокнуть, мало чем помогал. Честно говоря, Минхо считал все это довольно глупым. По-глупому героическим и по-глупому самоотверженным. Но Минхо хотел Джисона. Или: Минхо хочет потерять девственность и решает отдать ее некому Хан Джисону, который после той ночи не может оставить его в покое.

— Признай, я же нравлюсь тебе, цветочек, — заговорчески тянет Джисон, кладя ладонь на плечо Минхо. — Какая ерунда, — фыркает Ли, но чужую руку с себя скинуть не спешит. — Брось, ты бы не дал себя коснуться, если я был не прав, — Хан поигрывает бровями, хотя на него даже не смотрят, и в следующее мгновение обнимает омегу за талию. Минхо поворачивает голову в сторону нахального альфы и улыбается ласково-ласково, озаряя светом. — Опустишь руку ниже, — мягко произносит он, — и я тебе её сломаю.

Вероятно сегодня, как никогда ранее, Минхо близок к фиаско. Он столько лет хранил свой маленький секрет, а сейчас всё на грани провала. Уму непостижимо, что он мог так оплошаться. Все три года он тщательно скрывал свою настоящую сущность. Ли вложил слишком много усилий, стараний, страданий в это, следуя за мечтой. А что теперь? Теперь рискует всё потерять. Почему? Потому что забыл подавители в общаге, когда второпях собирался на самолёт, а течка подкралась так некстати в середине тура.

– Вау, какая омежка. – Я альфа, мудак ты ебаный.

Джемину приходится притворяться омегой из-за того, что его брат-близнец не хочет проходить практику в том месте, куда отправляет его университет, да и проблема возникает в том, что там работает его бывший... Придется помочь брату не только хорошо пройти практику, но и в том, чтобы от него отвязался Ли Минхо.

— Будь смелее, — шепчет в поцелуй Джисон, — я же не укушу тебя, — и с этими словами впивается зубами в нижнюю губу Минхо, — ах, я такой врунишка, накажешь меня, Минхо~я? — игриво вопрошает Хан, чуть отстраняясь.

У Джисона начинается течка прямо в классе, что заставляет его и Минхо кое-что понять.

— Его ревность совершенно необоснованная, — бубнит недовольно Ли и поджимает губы, краснеет от недовольства и злости щеками, чуть ли не пыхтит, пуская из ушей пар.

Ау, в котором Минхо - лидер антиальфного клуба, куда он затащил Джисона, совершенно случайно приняв его за омегу. Все бы хорошо, но Хан единственный, кто может доказать своему хену, что альфы бывают разные.

Именно этого никогда Джисон и не простит. Этого слова. Любимый… Теперь это слово навсегда будет связано у Джисона с ложью, с бессовестным и жестоким обманом. Столько слов придумано альфами, чтобы получить от омеги то, чего хочется. И любимый среди них даже не самое популярное, потому что очень ко многому обязывает. Обязывает любого, но не наглого и беспринципного подонка, каким оказался Ли Минхо.

— Я не брезгую, так что можешь спать возле меня. Тем более, ты мой муж, так что выключи свое джентельменство и просто займи свою половину кровати.

К тому, кто принадлежит мне, нельзя прикасаться даже словами....

Позволь мне рассказать небольшую историю О звезде, которая не могла ни сиять, ни мигать Из миллиона, миллиарда Чувствовала себя инопланетянином, пришельцем Тогда эта маленькая звездочка, несомненно Захотела стать самым большим событием Воплощая фантазию, семью, Прекрасную галактику...

– ты должен остановить меня прямо сейчас, джисон, – шепчет минхо. джисон откидывается спиной тому на грудь и вытягивает голову в сторону, открывая шею. – что если я не хочу тебя останавливать?

Однажды Хан Джисон оказывается в омегаверсной версии своей жизни. Кто же знал, что после этого всё пойдёт по накатанной.

- Хам! - Я, вообще-то, Хан.

Об одиночестве в неодиночестве, аромантичности родительства и попытке начать всё сначала. Или AU, где Минхо пытается начать всё заново с ребёнком на руках, а Джисон оказывается рядом вовремя, чтобы сделать его счастливее

- Хочешь, я уйду? Соберу вещи и уйду? - Только без моего ребёнка. - Я не отдам тебе малыша! - Тогда терпи меня дальше.

Последние несколько лет для Джисона проходят как день сурка. Но одним простым рабочим днем, когда в ресторан, где работает Джисон, заходит один альфа, меняется все на сто восемьдесят градусов.

Джисон крепко цепляется за подлокотники. Ладони потеют, галстук внезапно давит на горло. Альфа потерян, сбит с толку и напуган. А движения омеги становятся все более сложными и выразительными, он будто рассказывает историю, которую никто не может услышать. Он танцует о своих несбыточных мечтах, о своих обреченных надеждах, об удушающих страхах, о своей юношеской любви и нестерпимой боли.