Пашка летун, у него за спиной крылья прозрачные и длинные, переливчатые, будто хрустальные, а на ощупь совсем не хрусталь, на ощупь тёплые и хрупкие.

– Что-то Тошка совсем скис, – сказала Лида. – Да я тоже смотрю – что-то не то, – кивнул Ваня. – Вчера на рынке был помидор такой, ну, сросшийся из двух половинок, так Тошка даже не пошутил, что на жопу похоже.

– Есть такая пословица: «Когда я ем, я глух и нем». – А когда я порю, я говорю.

В общем, дело-то какое, господа хорошие. Не велит вам мать сладких подарков покупать. Мы, взрослые, вроде как вместе держаться должны, это называется солидарность. Так что конфет вам в этом году, извините, не обломится. Может быть, попозже, как мать пересердится, поглядим… Однако же совсем без подарков я вас, братцы, не оставлю, не переживайте. Я вам, ежели хотите, каждый вечер по сказке рассказывать буду. До самого Нового года.

– Уже ни следа не осталось, – говорит отец. Макс плотнее прижимается к Вовке, будто боится, что отец его снова заголит, чтобы продемонстрировать свою правоту. Вовка хочет сказать, что следы остались навсегда, ничем их не выведешь.

За столиком в отеле «Роял» сидели двое.

«После школы сразу домой, пороть тебя буду». У Майки внизу живота сделалось щекотно, едва сообщение всплыло на экране. Щёки вспыхнули, руки предательски задрожали.

Захар не сразу поверил, что они серьёзно. Даже когда папа вызвал такси, а мама зашла чмокнуть в лоб и попрощаться, только фыркнул: – Никуда вы без меня не уедете!