Так нравится, что он не выдерживает — надламывает себя совсем чуть-чуть, на тысячную долю процента, на одну каплю чернил, вбитых в кожу на обратной стороне руки, и рьяно кусает чужие плечи, оттягивая соски пальцами. Голос, шавка. Давай, подай голос.

Существо дернуло чужие руки вверх. Противно заскрипел скотч. Запястья сильно сжали, а потом неприятно перетянули липкой лентой, наматывая в несколько слоев. Крепко. Не вырваться.

— Позови хозяина квартиры. — А? — Хата, спрашиваю, чья? Внезапно, человек напротив Ровера выпрямляется и на удивление четко произносит: — Проституток не заказывали. И захлопывает дверь прямо перед роверовским носом. Три секунды уходит на анализ сказанных слов, прежде чем до Ровера доходит. Его приняли за…э-э-э… парня легкого поведения? Пиздец. Или же AU где Скар и Ровер — соседи.

Их недоотношения со Шрамом всегда казались Роверу немного ебанутыми. К чести последнего - в одной постели они все же оказывались редко. К его стыду - лишь по причине того, что в большинство встреч кровати поблизости не наблюдалось.

— Луна сегодня красивая, правда? Ровер насмешливо фырчит, но все же продолжает фразу. — Такая красивая, что и умереть можно. Скар тихо смеется. — Помнишь, как ты сказал мне эту фразу в первый раз? Ровер задумчиво кивает. — Да, я тогда тебе боялся верить, но все же хотел признаться. А ты ещё рот так разинул, — Ровер улыбается. Воспоминание приятно щекочется внутри. Скар тянется к его волосам и ласково треплет их. И улыбается грустно-грустно. — Отпусти меня уже наконец, Ровер.

Итэр всегда знал, что Дотторе опасен. Но когда после проигранной схватки он приходит в себя в незнакомой лаборатории, выясняется: опасность — это не только скальпель и эксперименты. Доктор вылечил его сломанные рёбра, восстановил после шока... и теперь ждёт «платы». Отказаться нельзя, сбежать некуда, а единственный способ выжить — найти в себе силы не сломаться. Но что, если Дотторе хочет не просто тело, а саму волю Итэра?