Скарамучча, вопреки собственным «не врущим» глазам, доверяет. И смотрит прямо в чужие глаза. Интерес. Желание нового. Щеку царапает холодный металл

АУ|| Скарамучча и Чайлд - наемники группировки. —Прикрой свой поганый рот, Аякс, пока я не выстрелил тебе прямо в голову. — Смешно. Смешно было слышать эти слова от Скары, когда оба парня знали, что ещё пару минут, и этот "грозный" парнишка будет выкрикивать его имя как последняя шлюха.

Скара был лучиком в жизни всех. Он светился изнутри, неосознанно передавая свою радость другим. Тарталья полюбил его таким. Но бывают периоды, когда даже самому яркому солнцу приходится перестать светить. Взойдет ли Солнце снова?

— Я никогда не хочу отпускать твои руки. — просто признаётся Тарталья. В сердце Странника взрываются целые световые тысячелетия, и он прыгает в горизонт событий не оглядываясь. Цветы лучше пуль. — Тебе и не нужно.

Скарамучча мог не выходить на связь по три дня, и Тарталья к этому привык. Но когда возлюбленный не отвечал уже неделю, Чайлд начал волноваться.

как же давно куникудзуши мечтал об этом. грезил перед сном, не в силах совладать со своими фантазиями, которые уже чуть ли не снились ему. благо, самый заботливый, добрый и преданный друг аякс всегда поможет.

О разгоревшейся страсти в маленькой комнатке, чувственных прикосновениях, поцелуях и юности.

– Ну так чего ты ждёшь? Почему тебе просто не взять и не... Тело медленно прижимают к себе, рукой задевая кожу, прикосновения которых начинает обжигать.

Куникудзуши не в полной мере осознавал, как тяжело будет переводить отношения на расстояние после того, как он был вместе с Аяксом несколько лет. Тяжело вспомнить даже один день, когда они были не рядом, но вот тебе подарок судьбы — командировка, которая действительно разделяет жизнь парочки на «до» и «после». Интересно, а смогут ли телефонные разговоры насытить их нехватку друг друга?

Скарамучча изо всех сил старается закрыть рот руками, дабы не проронить ни одного стона пока Аякс, как будто специально, резко берет до конца, сжимая и поддерживая его за бедра, чтобы не позволить упасть. — Кхм, у вас… все хорошо? — слышится из соседней кабинки вопрос, ведь Скар не смог сдержать весьма пошлого звука. Еще бы не последовало вопроса после таких-то звуков! — Да, все хорошо, — улыбается Тарталья и Скар будто пытается испепелить его взглядом, даже несмотря на проступившие слезы.

С помощью Ирминсуля все воспоминания о нем были стерты. Но разве можно полностью лишить воспоминаний человека, что тебя безумно любил? Возможно, есть способ напомнить ему, кому он принадлежит, с помощью небольшой шалости?

Коротышка фыркает, пялится то на костёр, то на что-то в глубине ночного леса, пока не вздыхает и не придвигается ближе к другому. Теперь уже Аякс на него покосился, неуверенно наблюдая за тем, как тот слегка мнёт края собственной одежды. Он что, стесняется?.. До чего... Необычно и мило. И Аякс позволяет себе слабую улыбку.

Тарталья привык сразу рваться прямиком к цели, не смотря на все препятствия. Его амбиции — это хорошо, но ведь иногда можно и унять свой пыл, позволяя "цели" самой взять контроль, ведя за руку к себе, не так ли?

Когда-нибудь он сведет его с ума - вот так, целуя перед важной встречей или легко касаясь колена на общем собрании. Когда-нибудь их отношения раскроют. Когда-нибудь, но только не сейчас.

Сознание марионетки существовало фрагментами. Вот он видит перед собой безумного доктора на очередной дозе какого-то препарата. "Так надо" - сказал тогда Дотторе и хищно улыбнулся... вот чувства притупляются, а в глазах темнеет и плывёт пока марионетка старается ухватиться за края медицинского стола ослабевшими похолодевшими пальцами. Пальцы ног резко сводит, а затем расслабляет, мышцы по всему телу становятся ватными...

— И?.. Один номер или два? — Аякс игриво смотрит на него, хотя и не желает спугнуть своей напористостью. — Ты же понимаешь, что мы всё равно бы сблизились вновь через пару часов душевных терзаний в своих кроватях?

Аякс никак не ожидал обнаружить своего коллегу... таким?.. Он всего лишь зашёл на общую кухню в штабе предвестников... Хотел заварить себе кофе, приготовить завтрак... Но теперь Аякс лишь старался не рассмеяться в голос.