123 и 138 главы манги. Развилка на альтернативную временную линию с домиком в горах. Микаса, если я не пойду сегодня твоей дорогой, то моя дорога обратится в океан крови…

Несмотря на боль, что причиняли незажившие душевные раны, Микаса решила двигаться дальше в новую жизнь. Только у судьбы появились на неё совсем другие планы. На неё и Эрена.

С Гула Земли прошло три года. Мир постепенно восстанавливался после ужасающей катастрофы и стремился прийти в былое равновесие, справиться с ужасом прошлого и жить дальше. И только в маленьком отдаленном домике все шло своим чередом, где, казалось, время будто остановилось, ведь там живет тот, кого весь мир считает давно мертвым...

Эрен хочет ее уберечь. Хочет больше всего на свете. Ведь иначе он — ее погибель. А она — его слабость. Всё пойдет крахом, если он поддастся чувству.

«Мы с тобой... Бросили всё... И сбежали сюда. Я могу прожить оставшиеся мне четыре года в тишине и покое. Там, где нет никого... кроме нас.»

Эрен переживает Дрожь Земли. С последствиями приходится столкнуться лицом к лицу.

Почему-то память Эрена запечатлела не картину происходящего в целом, а витражные осколки воспоминаний — ярких, четких и до мельчайших деталей подробных. Он видел тонкие пальцы Микасы в каплях грязи и попавшиеся ей под руку пучки полыни, за которую она отчаянно пыталась ухватиться, пока гигант волочил добычу по мокрой траве. Смотрел, как "крылья свободы" на ее зеленом плаще покрываются комьями земли… безвольные и безжизненные... (События происходят между 3 и 4 сезонами аниме).

Вокалист "Dying in Paradise" Эрен Йегер пытается справиться с полнейшим выгоранием доступными методами. Находясь на грани, чтобы опустить руки, он получает один-единственный шанс что-то исправить в своей жизни.

Спустя год после Дрожи Земли разрушенный мир пытается оправиться после трагедии и жить заново. Дороги друзей и близких разошлись. Кому-то — отстраивать своими руками новый мир, кому-то — доживать век в одиночестве с непомерным грузом вины. Спустя год до Парадиза доходят тревожные вести о необъяснимой смертельной эпидемии на материке. Героям придется вновь столкнуться с призраками прошлого и разбередить старые раны.

В голове Эрена забилась странная и внезапная мысль: нельзя отпускать Микасу. Никогда. Словно это значило одно — смерть. А может, все как раз наоборот? Микаса — смерть. Ее нельзя касаться, нельзя позволять ей проникать в его мысли, потому что она уничтожает его в этом пламени из желания, боли и удовольствия. Эрен ведь не мазохист и не самоубийца, чтобы добровольно идти на поводке, который она держит в своих руках, к пропасти небытия. Он не поддастся. Не уступит. (Modern AU)

Большую часть жизни Эрен бредил космосом, задыхаясь в смраде увядающей Земли. Он с отвращением думал об истории человеческой цивилизации - летописи бесконечных войн, завоеваний, борьбы, предательства, рек пролитой крови и невежества… Земля казалась ему загаженой клеткой, зато безграничная Вселенная манила своей необъятностью, свободой и, главное, отсутствием разумной жизни. Какая поразительная наивность человечества - уверовать в собственную исключительность!

«Под конец альбома герой сходит с ума, – продолжала Идзуми, не замечая, как Эрен нервически сжимает ладонь в кулак. – Он мечтает, чтобы весь этот кошмар скорее закончился. Для того, чтобы, наконец, обрести покой, он ломает эту метафорическую стену. Но слушатель понимает, что эта история циклична, и все повторится вновь уже в другом месте и в другое время».

Странно, конечно, что к своим двадцати восьми Годжо впервые оказался в секс-шопе. Но вообще-то, существуют доставка и интернет-магазины, понятненько?

Сатору оценивающе осматривает мужчину, сомневаясь в том, что вот этот вот тип был действительно так хорош, но всё равно протягивает ладонь, смотря на него поверх тёмных очков: — Годжо Сатору, ваш лучший клиент. — Гето Сугуру, ваш лучший тренер. //AU: Сугуру — индивидуальный тренер тренажёрного зала

Вновь и вновь оказываться в его кабинете, покоях, мрачных коридорах подземной обители — месте его жительства. Взывать к себе — нарушать все мыслимые и немыслимые правила, пугая бедняжек херувимчиков, боящихся даже хлопнуть крошками-крылышками в присутствии самого Темнейшего. Слышащих, какие звуки грёбаный Дьявол вытрахивает из их Божества.

Сенсеи продолжали обсуждать этого нового мальчишку, Гето Сугуру. Он силён, говорили они, но покорен и послушен, вежлив и приятен, любит учиться и впитывает знания как губка. Идеальный ученик. Сатору плевался и сжимал зубы, слушая эти бредни. Конечно, они бы все предпочли, чтобы он сам был именно таким — всё на благо клана, никаких протестов, никаких проявлений характера. // Или история о том, как Сатору и Сугуру взрослеют вместе в клане Годжо.

Выйти замуж по пьяни в Лас-Вегасе звучит как самый настоящий клишированный сюжетный поворот низкосортных романов, по которым после снимают тысячу и один фильм, а затем пишутся миллионы таких же историй. И как же так вышло? — Проклятая текила, — изрекает Сугуру.

— Так тебя научить целоваться, Сатору? — произносит чужое имя на выдохе. Годжо краснеет ещё больше, хотя кажется, куда ещё, и отпихивает смеющегося Гето со своего пути. — Придурок, — уже больше автоматически выдаёт он, выходя за дверь. Ещё есть шанс успеть хотя бы на часть занятия, а Сугуру пусть тут остаётся. Хоть целуется сам с собой, хоть дрочит, хоть… Да хоть что.

про свободу, кокаин, два миллиона баксов и адреналин. или au, где сатору грабит банк, а сугуру мечтает о мексике.

каннабис, игги поп и произнесённое в беспамятстве «сугуру, я хочу залезть тебе под кожу».