Кавех отказывается думать о чем-либо, кроме теплых рук на своей талии, потому что те с каждым прикосновением сжимаются все сильнее и сильнее, не оставляя между ними лишнего пространства.

Во время обычного визита Ризли неожиданно обнаружил верховного судью, плачущего в одиночестве. Этот момент разрушил стену формальности, раскрывая уязвимую сторону Нёвиллета. Видя проявление человеческих эмоций, чувства начальника тюрьмы к нему только усилились. Возникшее желание утешить и поддержать стало непреодолимым, и Ризли решился на смелый шаг — попросить разрешения поцеловать.

Вы знали, что у драконов бывает гон? Редкий, но такой тягучий и, бездна его дери, агрессивный, что, поверьте, оказаться на пути у дракона в состоянии гона вам бы не захотелось. Вот и Ризли не знал.

И пока жители прячутся по домам, ворча и ругая плохую погоду, а дети, заливаясь смехом и прыгая по лужам, подхватывают друг за другом «Гидро дракон, Гидро дракон, не плачь!», в подводной крепости за закрытой дверью кабинета герцога звучат совсем другие слова: — Плачь, детка.

Честное слово, когда Ризли читал про повадки омег, он совершенно не был готов к тому, что его вещи действительно начнут пропадать, стоит ему отойти от них буквально на пару минут.

Ризли сражается до седьмого пота на ринге, ломает руку и уговаривает Нёвиллета подлечить её в офисе.

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

Если сон — это маленькая смерть, репетиция Неизбежного, генеральный прогон Завершающего, то в случае с Флинсом это своего рода блаженная укромность, где нежная проникновенность сменялась животным, первобытным порывом; грязным и грубым, но от него почему-то хочется сойти с ума.