После падения Уилл пытается справиться с последствиями жизни. Ганнибал, будучи милым, без памяти влюбленным каннибалом, помогает ему.

Из-за своих эмпатических способностей Уилл весьма полезен в поисках суперзлодея Чесапикского Потрошителя. Но когда Потрошитель похищает Уилла, чтобы убить, вместо этого он заинтересовывается профайлером со столь удивительным даром и непоколебимой уверенностью, что никто не станет его искать.

После того, как Ганнибал сдался Джеку Кроуфорду, Уилл полетел с ними, чтобы удостовериться, что Ганнибала благополучно довезут до тюрьмы, где тот будет ожидать суда. Уилл ненавидел летать, особенно в условиях турбулентности. И он оказался зажат между трясущейся стеной смертоносной цилиндрической ловушки… и полным, безраздельным вниманием Ганнибала Лектера.

Уилл нечасто ходит в бары. Ему нечасто нужно, чтобы кто-то отвёз его домой. Но когда он всё-таки напивается, то всегда просит Ганнибала его забрать.

Уилл знает, что Ганнибал следит за историей его поисков в Google, и решает тоже проверить поисковые запросы своего каннибала. Сведут ли поиски в Google их вместе — или, наоборот, разъединят?

Домашний быт с серийным убийцей. Некоторые дни — менее обычные, чем другие.

Некоторые проблемы никогда толком не уходят.

— Это сверхсовременная смертоносная машина, знания и вычислительная мощность которой превосходят любые наши с тобой представления, — напомнил Джек. — Иногда, — согласился Уилл. — Но иногда Ганнибал — сверхсовременная смертоносная машина, полная знаний и вычислительной мощности, которая расхаживает вокруг в застёгнутой до самого подбородка униформе, стараясь быть членом экипажа. — К чему ты клонишь? — Ганнибалу нравится быть человеком. Он не понимает, каково это, и ему любопытно.

Цикл мини-фиков про подростка-Ганнибала и его взрослого опекуна Уилла. Написан по заявке: «AU, где Ганнибал Лектер никогда не встречает леди Мурасаки. Вместо этого его каким-то образом находит Уилл, который его и растит. Повзрослев, Ганнибал становится на нём зациклен и пытается соблазнить своего опекуна. Реакцию последнего можно описать, как “Божечки, спасите меня, кто-нибудь!”»