Юнги слишком не уверен в себе, когда дело касается популярного альфы их универа, а Ким Тэхён, как говорят, слишком напорист: недаром слухи ведь ходят, что он взял Чон Чонгука почти что измором. Вот прям подошёл к одному из главных плохих парней их потока и заявил: «Спорим, ты по итогу отцом моих детей будешь?», а Чон Чонгук охуел ровно настолько, что спизданул: «Даже спорить не буду». Юнги нужен учитель. Тэхёну на втором триместре беременности — свободные уши. Этот союз был очевиден.

тэхен выучил цикл чонгука наизусть, так же, как и каждую неловкую просьбу пожить неделю у друзей. а еще тэхен знает, куда пропадают его вещи из шкафа, который редеет с каждым днём все больше и больше.

Чимин после продолжительной командировки садится на поезд домой. А в своём купе видит очаровательного беременного омегу с грустными глазами. Ну и как тут не влюбиться?

Мин Юнги - местный заучка с лишними сантиметрами по всему телу, а Чон Чонгук - гопник, который считает, что лишнее здесь только мнение тощих дам и старых бабок.

Чимин не помнит, когда его жизнь превратилась в бесконечный круговорот боли. Чимин не заметил, как стал «загнанной птицей» через свои установки и нежелания беспокоить близких людей. Чимин хотел терпеть, но Юнги не позволил.

Альфа так старательно внушал уверенность своему пирожочку. Он так любил каждый его килограммчик и обожал обнимать такого мягкого и уютного омеженьку, покорившего его сердце в их самую первую встречу. Альфа не представлял, насколько глубоко закопает репутацию того консультанта, который посмел обидеть его драгоценное сокровище.

**au!** в нелёгкий период юнги требуется забота, мягкие поцелуи и хосок. а также его толстовки.

- Я только отучился, получил несколько первых зарплат. Я пожить для себя хочу, денег хочу скопить и по миру поездить. Хочу иметь идиотскую фотографию с собой, подпирающим Пизанскую башню, и брелок купить возле Эйфелевой башни. Хочу обожраться хот-догами в Нью-Йорке и поваляться на тёплом песке пляжа, потягивая фруктовый фреш. Я свободы хочу. Свободы, а не пелёнок, вечного ора по ночам и бесконечного ущемления самого себя.

Тэхен всегда был не только коллегой и соседом Чимина, но еще и его близким другом, а потому знал намного больше о его жизни, чем стоящие рядом в курилке сотрудники – те еще любители пообсуждать чужую личную жизнь. Чимин старался о ней особо не распространяться, но утаить от коллег его взаимоотношения с Президентом компании все же было весьма сложно. И хоть они в самом деле довольно мало времени проводили вместе в стенах офиса, этого было вполне достаточно для любителей перемыть им кости.

— Хватит, Чимин! — не выдерживая, Юнги повышает голос. — Может, ты и подарок под ёлкой найти утром хочешь?! Не мешай мне, пожалуйста, я и без того весь на нервах. Займись лучше чем-нибудь.

Когда Юнги болеет, то ему не противен даже Чимин, пытающийся поднять ему настроение.

Чимин, строгий тренер команды по баскетболу, не может сдержать улыбку, когда посреди тренировки видит уверенно шагающего к нему маленького сына. Сбоку альфа слышит приглушённый смех Юнги, который снимает это на телефон и в тайне ото всех утопает в любви к своей семье.

— Я… я нравлюсь тебе? Хотя бы чуть-чуть? Я изменился для тебя… тебе же такое нравится, верно? Мне что-нибудь ещё сделать... Скажи, что ещё нужно?

Усмиряя внутреннего альфу, который просит во что бы то ни стало защитить этих крохотных созданий, Юнги переводит мягкий взгляд на робкого омегу, улыбаясь самой искренней улыбкой, обнажая свои десна и маленькие зубы. / AU, где маленький сын Чимина замечает красивого дядю с рисунками на руке и решает привлечь его внимание.

Юнги ловит себя на мысли, что этого омегу действительно окружает аура уюта и тепла, когда чужие короткие пальчики закапываются еще глубже в длинные рукава безразмерной персиковой кофты, скрывающей небольшой животик. / AU, в котором Юнги и его сын в последний момент забегают в забитый автобус, где беременный Чимин предлагает малышу сесть на свои колени, чтобы тот не упал.

— Я вот ещё чего хотел, — прокашливается Юнги, будто неловко, но поза его всё такая же величественная и полная силы. — Один омега меня волнует давно, — уводит взгляд. — Посоветуй, как в Новолуние быть с ним. Чимин замирает, и сердце в груди его крошится, будто раздавленный неаккуратными руками имбирный пряник.