И у Рацио, к его счастью (но огромнейшему сожалению Авантюрина) сложилась логичная цепочка. Весьма очевидная и достаточно поверхностная, но он не побрезгует копнуть глубже, уже абсолютно не боясь задеть чуть ли не каждую струну чужой души.

Спустя какое-то время после свержения босса, живя вроде спокойной жизнью, Аббакио осознает, что чувствует к Бруно нечто большее, чем верность и благодарность за все. Но он боится этих чувств. Считает себя недостойным. Поэтому решает попросить у Джорно перевести его на работу в другой город. Однако сможет ли хоть один из двух мужчин смириться с потерей друг друга? Ну не умею я составлять описание так, чтобы привлечь читателей.. Просто прочтите, если у вас есть время, может понравится

В попытках справиться с бессонницей Уилл начинает посещать группы поддержки для раковых больных.

Жан Кирштайн – студент медицинского колледжа, который ненавидит свою будущую профессию, выбранную за него родителями, потомственными врачами, вынужден отправиться на короткую летнюю практику в больницу, где среди прочих пациентов встречает Марко. В лице нового приятеля Жан находит прекрасную возможность отвлечься от неизбежной рутины до конца месяца, однако ему не стоит забывать, что жизнь не всегда идет по намеченным планам.

— Брось, Веритас, — на корню пресекая неудачную попытку встать, Авантюрин перекинул ногу через его бедро и осел сверху, тактично уводя корешок книги в сторону. — Неужели даже восемь докторских не способствуют элементарному пониманию собственных желаний?

Всей душой ненавидя своего учителя Эл, Лайт начинает влюбляться в соседа по комнате Рюдзаки. Он и не подозревает, что Рюдзаки - и есть Эл... АU.

Авантюрин прикрывает глаза, сдаваясь. Слишком много всего в голове, и он тонет, тонет. — Веритас, поцелуй меня.

Авантюрин пытается привлечь внимание любимого обнаженными фотографиями и красивыми игрушками, напрочь забывая, что Веритас бесконечно любит его совершенно любым, а главное — счастливым.

Не было ничего правильного в том, что он приходил в комнату, полную книг и молчания, чтобы найти там успокоение. Не было ничего более исцеляющего, чем чужие прикосновения, и более уничтожающего, чем равнодушие во взгляде. Келус искренне лжёт самому себе, что его устраивает такой расклад.

Иногда в молчании больше чувств, чем в словах.

Когда Уилл входит в палату, кардиомонитор, подключенный к Ганнибалу, издает громкий писк. – Ты должен простить мне мою прямоту, но не состоим ли мы в романтических отношениях? — спрашивает Ганнибал, и Уилл не совсем уверен, что на это ответить.

Келус был пуст и полон одновременно. И пока Кафка играла в свою игру, не раскрывая карт и кормя юношу загадками, он не понимал, как относиться ко всему тому, что с ним происходит и что он вообще представляет из себя. И будучи обезумевшим от отсутствия памяти и информации, Келус изучает себя неразумными путями, стараясь скрыть это от чужого беспокойства за лазурными глазами охранника Экспресса.

Сложности в личной жизни вампиров и компромиссы их преодолевающие.

Стань крыльями моими, смертный. Стань голосом моим в минуты слабости.

Уснуть не выходит, поэтому Гарри принимает решение позвонить тому, кто ему наиболее необходим. Но когда у тебя в голове двадцать четыре голоса, даже простой телефонный звонок превращается в задачку не из лёгких.