И вот Чан Гэн возвращается домой, возвращается к Цзыси, где его ждут с распростертыми объятиями. Больше никаких войн, никаких врагов — без него на границе справятся. Можно сказать, что он закрыл его на некоторый карантин, чтобы только он мог видеть эти острые скулы, нежную улыбку и глубокие глаза под стеклом монокля.

"Пора проявить инициативу", — как-то раз подумал Шэнь Цинцю. "Какого чёрта", — подумал Шэнь Цинцю, когда его любимый ученик сбежал от него с пылающим лицом.

Ло Бинхэ говорит о своих чувствах так, будто это легко. Шэнь Цинцю… тоже так хочет.

Просто однажды во время уборки Шэнь Цинцю находит блокнот мужа. Просто из интереса и только одним глазком он решает в него заглянуть.

Шэнь Цинцю напился.

Попаданцы попали обратно в реальный мир и Шан Сяобо во сне постоянно видит какого-то незнакомого парня.

Шэнь Цинцю ощущает недомогание, выслушивает предположения, впечатляется и отправляется на поиски ответов (но все искомое намного ближе, чем кажется).

Пиратское Ау. Ризли капитан пиратского корабля, повстречавший русала.

— Знаешь миф о мальчике, который хотел завоевать солнце? — Шепнул Ризли и, стащив перчатку с правой руки Нёви, опустил его ладонь себе на предплечье. — Так вот эти шрамы на самом деле ожоги, мой принц, и я уже в них по локоть.

Шан Цинхуа знал, что все произойдет так, как произошло. Как будто он это спланировал. Слова, сказанные Шан Цинхуа при их первой встрече — заявление о том, что он создатель этой вселенной — звенят в ушах Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа — не обычный бог, посланный познать несчастья в царстве смертных. Шан Цинхуа — нечто большее, гораздо большее и... Он **выбрал** Мобэй-цзюня. (Или: АУ, где Мобэй-цзюнь считает Шан Цинхуа богом)

Вчерашние воспоминания обухом ударили по голове. Алые глаза наполнились слезами. Бинхэ крепче обнял супруга и прошептал: - Люблю тебя, жёнушка...!