Феликс обхватил рукой шею Хёнджина и, притянув ближе к себе, обдал её горячим дыханием. — Ты мне... ты мне нравишься, Хван Хёнджин, — прошептал он и слегка прикусил мочку уха, отчего Хван вздрогнул. — Но ты никогда об этом не узнаешь, ведь всё это — просто сон, — хватка ослабла, и буквально через секунду послышалось сопение. Хёнджин отстранился, посмотрев на Феликса. — Так, значит, я всё-таки тебе нравлюсь, — хриплым голос проговорил Хван, убирая светлые прядки с лица. — Милашка.

Хван подошел к Феликсу вплотную, резко схватил того за подборок и, подняв его голову, сравнил их взгляды. — Если ты сейчас же не прикусишь свой длинный язык и не заткнешься, — Хёнджин впился взглядом в пухлые губы, находившиеся в нескольких сантиметров от его собственных. — Я сам тебе его прикушу, понял? — прошептал он, опаляя лицо парня напротив горячим дыханием. И кто же знал, что после этого Феликс влипнет по самое не хочу, влюбившись в придурка-художника по имени Хван Хёнджин?

— Трахните меня в рот, господин Хван, — Феликс ухмыльнулся, смотря в полные огня и безумия глаза. Он свёл брови к переносице и жалобно продолжил: — Вам же нравится, когда я плачу, так попробуйте довести меня до слёз. — Ты сумасшедший, Феликс. Ты не знаешь, на что подписываешься, — Хёнджин запустил руку в светлые волнистые волосы и немного сжал. — Вот и узнаю, — на улыбке ответил Феликс. — Пожалуйста.

— Можно? — рука Хёнджина плавно прошлась по телу младшего и остановилась в области паха, немного сжав. — Блять, не могу быть нежным, уж прости: хочу отсосать тебе, Ли Феликс. Ликс заглянул в бездонные чёрные глаза, будто пытаясь что-то сказать. — Ах, да, забыл, нам же нельз… — Можно, — сказал Феликс и снова улыбнулся. — Ха-а… Ты с ума меня сводишь, Ликси.

— Малыш, ты выгнал меня на диван, а сам в это время… — в руках Хвана блеснула бутылочка со смазкой. — Игрался с этим? — Я… — сглотнув вязкую слюну, начал Феликс. — Я же сказал, что не могу заснуть без тебя. Но я должен был проучить тебя, поэтому… — Поэтому ты решил удовлетворить себя сам. Но, как вижу, ничего не вышло? — склонившись над Феликсом, спросил Хван. — Да, — шепча почти в самое ухо, томным голосом продолжил блондин. — Хван Хёнджин, просто вставь мне уже. Я готов.

— Хентай, — выдохнул Хёнджин и повернулся к Минхо. — Джисон читает хентай комиксы. — По нему, конечно, не скажешь, но я не вижу в этом никакой проблемы. — Посмотри на это, — Хван развернул журнал, что держал в руках. На обложке красовалась девушка с округлыми грудями, тонкой талией и полностью обнаженная. — Боюсь, что он натурал, Ли Минхо. — Это еще ни о чем не говорит. — Думаешь? А тебе тоже нравится смотреть на голых девушек? — Минхо молчал. — То-то и оно.

— Так ты говорил, глаза не врут? — Минхо изогнул бровь, пристально смотря на Джисона. — Это не я говорил, таковы слова песни, которую я исполнял. Но, в принципе, я с этим согласен: глаза — и вправду отражение души. Они могут сказать намного больше, чем сам человек. — Тогда ответь мне, что же ты видишь в моих, Хан-и, — Ли притянул младшего за талию и впился взглядом, словно желая проделать в нём дыру. — Или, может быть, кого? — Себя, — помолчав, выдохнул Хан. — Я вижу в них себя.

— Хёнджин, почему ты такой? — Хван уловил, как голос Ли дрогнул. — Почему закрыт и холоден со мной? — в глазах скопилась влага, а горло спазмировалось. Блять. Хёнджин прикрыл веки и выдохнул. Он слышал, как тяжело дышал Феликс, как всхлипывал. Он представил его плачущее лицо и осознал, что та ниточка, за которую он столько держался, только что ускользнуло из его рук. Это было выше его сил. Больше всего на свете он не хотел разбивать Феликсу сердце. А именно это он, кажется, и сделал.