С ним неприятно, с ним невозможно, она с ним сгорает. Но когда он приглашает её в зону N109 на вечеринку, она не может не согласиться.

И в его объятиях как никогда спокойно.

Та самая сцена, где главная героиня пытается найти брошь. После того, как Сайлас в очередной раз выгнал её из своей комнаты, она вооружается атрибутами в виде наручников и транквилизатора, полученными от близнецов. Пристегнув спящего Сайласа к кровати, она считает, что глава Оникайнуса в ее полной власти. Однако... В следующий миг наручники рассыпаются в пыль, а Сайлас жаждет поиграть.

Болезни, травмы, чувства... Они отравляют жизнь, но с ними можно смириться, если есть, с кем их разделить.

Правило первое: не спорь с главой Оникайнуса о выборе нижнего белья. Правило второе: не поддавайся на провокации, даже если у него потрясающая улыбка. Правило третье: не соглашайся на кофе. ...особенно если уже нарушила первые два правила.

Раскаты грома сотрясают стены, а мы... танцуем. В полумраке комнаты, освещаемой вспышками молний, Сайлас ведет меня в медленном танце. Его руки на моей талии, его глаза — два красных омута, в которых я готова утонуть. Я не должна была чувствовать этого: этого тепла, этого волнения. Но когда его губы касаются моих — такие мягкие, такие нежные — я понимаю, что пропала.

Четыре дня с главой Оникайнуса, превращенным в существо с каракальими ушами и хвостом, — вот моя "награда" за вечер в Мяу Кафе. Теперь я вынуждена наблюдать, как мужчина, от которого обычно исходит железный контроль и власть, превращается в существо с кошачьими повадками, ревностью и странными инстинктами. Кто нибудь, подскажите, как не сойти с ума, когда твой... э-э-э... друг, внезапно превращается в кота, жаждущего почесушек, сливок и заявить права на меня. Пристегните ремни — будет жарко.

Вечер воздержания пошел на смарку, когда мы с Сайлусом решили поиграть в «Правду или действие». Или все же... не на смарку?

Несмотря на то, что вы оба росли под чутким надзором твоей бабули, Калебу казалось, что за все это время он так и не смог привыкнуть к тебе. Ты как диковинный цветок, с каждым годом все сильнее раскрывалась, становилась прекраснее и приковывала к себе взгляды, а друг детства так и оставался в стороне, немым наблюдателем триумфа.

Если бы бабушка не привела тебя тогда, мир стал бы совсем другим. Пустым и бессмысленным. Я назвал свое имя, и я буду тем, кто подует на детские коленки, когда ты побежишь слишком быстро и упадешь; тем, кто поцелует ранку, чтобы не болело. Только ты выросла слишком быстро: если бы я знал, что это случится так скоро, я бы нарочно толкал тебя на асфальт и бесконечно целовал ссадины и синячки.