- Ставлю ставку на то, что Феликс не продержится и недели, если будет трогать только кого-то одного, - твердо произносит Хван, нисколько не смущаясь того, что на него тут же обратились все взгляды. Не привыкшие к его участию друзья – чертово нечто, смотрящее прямо с приоткрытыми пухлыми губами. - Ставлю ставку на то, что ты отменишь свою до того, как закончится неделя, - отвечает проклятый Феликс низким голосом, не отводя взгляда.

«Перед Хёнджином стоял Ли Феликс собственной персоной. В деловом сером костюме с красным галстуком. Его высветленные волосы, как и два года назад, были привычно собраны в полухвостик. На носу и щеках – всё, как помнил Хёнджин – веснушки, а ресницы длиннющие. Тогда он встречался с лучшей подругой теперь уже бывшей Хёнджина. Этот Ли всегда бесил его.» Хат-спайси стори о том, что твоё всегда тебя найдет. Даже если ты совершенно не умеешь слушать своё сердце. И другие части тела.

Так начались ночные вылазки Хёнджина. Целый месяц, в какую бы глухую чащу леса он ни забирался, Феликс всегда находил его... Продолжение в примечании.

- Думаю, у меня аллергия на комариные укусы. Помнишь, я говорил тебе о пленере пару дней назад? Это было ужасно, - пожимает плечами Хван, расчесывая ноги уже не стесняясь. Прежде, чем к горлу подкатывает столь предсказуемая тошнота, Феликс необдуманно предлагает помочь. В контексте «Джисон учится на медицинском, давай я посмотрю и проконсультируюсь». В контексте «мы же друзья, что в этом такого». В контексте «твой рамен почему-то подавался с пшеничным пивом».

Хван провожает пронизанным завистью взглядом парочку Минхо и Джисона. Этим двоим только завидовать и остается — такая гармония между ними, а сколько понимания, тепла во взглядах, трепета в касаниях. Хёнджину тоже хочется куда-нибудь на место Хана. Однако, кажется, таким очарованием, как младший, он не обладает, который растопил ледышку Хо, и до сердца Феликса Хвану как до луны пешком. Или всё-таки ближе?

Феликс и Хёнджин лучшие друзья «с пелёнок». Они были «не разлей вода», никогда не ссорились и не расставались ни на секунду. И все вокруг уже были уверены, что Хёнджин и Феликс окажутся альфами. Только вот в четырнадцать их ожидал сюрприз. И если Хёнджин ожидаемо оказался альфой, то Феликс - омегой.

– Поцелуешь, и я твою секси-мордашку по асфальту раскатаю, – холодно отзывается Хенджин, заметно раздражаясь.

Хёнджина откровенно вмазывает. Феликс – красивый. С высветленными мокрыми волосами, облепившими лицо. С размазанной тушью и в ебучих неотмывающихся блёстках после концерта. Звереющий с каждой секундой, рычащий сквозь стиснутые зубы. И столь жадно, по-хозяйски, имеющий его глотку.

- Да что ты, по-твоему делаешь, - хнычет по-ребячески Хенджин, с которого тут же спадает весь этот налет профессиональной соблазнительницы. Он прячет порозовевшие щеки в ладонях и стыдливо жмурится, чтобы не встречаться с насмешливым взглядом любовника, который так небрежно пожимает плечами и бросает короткое «люблю», словно бы это самая очевидная вещь в мире. Хотя тут не было ни черта очевидного или нормального, Хван и понять то не мог, когда между ними возникла эта чертова связь.

Сборник драбблов, в котором блядский Хёнджин и его хвостик трахают все что движется, а что не движется - двигают и трахают. Будет пополняться пока его не подстригут, и потом тоже, потому что я еще долго буду ловить вьетнамские флешбеки

Они встречаются раз в три месяца, когда Хёнджина накрывает так, что природа берёт верх над гордостью, и длинные музыкальные пальцы самоволят. Хван пишет исключительно в течку, на грани, одной ногой находясь в пучине безумия. Феликс в гон — никогда.

Кодекс чести гласит: чужое не трогать, но свое забирать. Хёнджин усвоил это, потому что Феликс вцепился крепкими зубами в кожу навсегда. Тогда Скорпион и понял, что Варан просто так не отстанет.