Хенджин, являясь лисом-оборотнем, спустя 600 лет своей беззаботной жизни наконец смог принять человеческий облик, намереваясь продолжать такой же легкомысленный образ жизни, но уже в качестве человека. Только все его планы рассыпались в прах, после того как при нем от старого проклятья проснулся сын влиятельной лисицы из знатной семьи, которая являлась одной из старейшин их деревни сотни лет назад.

Хёнджин не имел привычки подслушивать и уже возненавидел себя за то, что зачем-то уловил этот разговор. Он не хотел знать. Не хотел ломать свою иллюзию взаимности. Хотел продолжать верить, что заслужил чувства Минхо, хотя бы толику его чувств. Пускай не любовь, но хоть бы слабая привязанность, которую тот просто не спешит показывать. Однако это глупый самообман. Самообман — суперспособность, которую не хочется использовать, но контролировать получается скверно. Хуёвый из Хёнджина супергерой.

— Сказал, что выводы неутешительные, а потом говоришь, что рад. Почему неутешительно то, что ты рад? — Хёнджин ухмыльнулся. Минхо помолчал с улыбкой — слабой, но чрезмерно игривой, потом облизал губы и выдохнул: — Потому что я рад ужинать с эскортником, пью с ним вино и хочу его поцеловать. Это, кстати, тоже за деньги? — Сам как думаешь? — Думаю, что не хочу это покупать. А ты этого хочешь? — Только если ты не станешь это покупать.

– Я никогда не мечтал переспать с кем-то с работы, – зачитывает Джинён, откладывая телефон, чтобы потянуться за стопкой. – Имеется в виду, с нашей работы. Вместе с ним тянутся Минхо, Чанбин, Марк, несколько девушек и Ким, блять, Сынмин.

С какой стати вообще Ёнкей вздумал, что Ким Сынмина нужно защищать от внешнего мира. Он своего подопечного видел? Это мир надо защищать от Ким Сынмина!

Обычно Чан даёт выбор, не настаивает, ищет решения, чтобы было удобно всем. Сейчас он не хочет быть удобным. Сейчас он хочет, чтобы Сынмин спел эту чертову песню от и до как велено!

— Знаешь, ты такой  отстой, — Сынмин говорит, когда они входят в спальню Чана. — Сидел на крыше совсем один в разгар вечеринки. Жалкое зрелище. Чан смеётся, снимая кроссовки. Сынмин следует его примеру.  — Ты делал буквально то же самое? — Это другое. — Каким образом? — Мы давно знаем, что я жалкий. А вот то, что ты тоже неудачник, для меня новость. Забавно.

Он собирается так сильно дразнить его из-за этого. Он не позволит забыть ему об этом. Никогда в жизни. Но сначала он собирается порадовать его.

На что способны красивые руки Ким Сынмина?

Цепляться за человечность бессмысленно, когда так мелодично лязгают звенья разрываемых оков. Хёнджин впивается в чужие губы клыками, дерёт до крови. Чувствует, как в корпус давят крупные ладони — бесполезно. Ни одной бете не справиться с альфой в гоне.