Суровая зима приближается, осада не ослабевает, ресурсы всё больше истощаются. Сенку приходится делать выбор: либо прийти к соглашению с Вождём Цукасой о прекращении битвы, либо увидеть гибель своих людей и товарищей. Цукаса — борец за сохранение старых традиций и силы Богов, Сенку стремится изменить мир с помощью своих знаний. Учёный посылает советника Гена в тыл к врагу, для обсуждения мирного договора, но никто даже и подумать не мог, что придётся пойти на заключение брака.

AU, где Цукаса выжил после сражения с Хьёгой, а Сенку решил себе ни в чём не отказывать.

Едва ли Цукаса хотя бы подумать мог, что влюбиться. Особенно в него, ведь пусть Сенку тоже божество, он ещё и человек ведь. В отличии от зверобога, что особенно полюбил облик льва.

Все же знают, что Шишио и Ишигами не разговаривают. Все же знают, что они перестали дружить ещё со средней школы, когда один стал «тупым качком», а другой «задротом-задохликом». И все же знают, что Шишио непроходимый бабник, а Ишигами ничего дальше своих колб не видит. Ничего они не знают.

Он не мог сразу привыкнуть к свету. Не мог самостоятельно передвигаться. Не мог чувствовать вкуса еды и вина. А мысли, что он до сих пор мёртв, всё же исчезли.

Я подобрал бесхозного земляка, который оказался диким Львом.

Быть звездой не всегда весело. Попавшись на удочку ревнивой журналистки Цукаса Шишио не знает, как выйти из неприятной ситуации. Дабы обезопасить своего подопечного менеджер отправляет бойца в глухую деревеньку, пока слухи не утихнут. И знал ли Шишио, чем обернётся для него этот "отпуск"?

– Глупышка. Просить такое у вампира? – помотал головой Сенку, ловя измученный прищур едва поблескивающих от слёз красивых глаз охотника. – Но кто я такой, чтобы не выполнить твою просьбу?

«Нет ничего нелогичнее, чем отношения, от которых одни неприятности», — эти слова Сенку Ген запомнил очень хорошо и много раз повторял себе. Повторял, чтобы уничтожить то первое впечатление-восхищение, которое нахлынуло на него как цунами, ещё когда он только осознал, что Сенку был первым, кто пробудился. Повторял, чтобы вытереть из памяти каждый момент, когда безжалостная волна чувств обрушивалась снова. Он, конечно, не собирался ничего показывать, но и противостоять этому точно не мог.

Первый закон термодинамики: энергия не возникает из ниоткуда. Первый закон Сэнку: "Не пускать Гэна ближе чем на метр к своим реактивам". Первый закон Гэна: "Нарушать все законы Сэнку, особенно самые важные".

Мог ли Сенку прошлой весной хотя бы допустить мысль о том, что вскоре ему придется ночевать под открытым небом, притворяясь мертвым для половины Империи? Он бы соврал, если бы ответил «нет». Но вот что касается сделки с ёкаем, появившимся из ниоткуда с весьма амбициозным предложением… Такого в планах Сенку, если честно, изначально не предвиделось.

Ген ненавидел концепцию отпуска. Особенно, если отпуск был принудительным лечением по решению сердобольных друзей. Особенно — если на целый месяц и в крохотном городке! Затея казалась приговором, пока Нанами не привёл его в бар и не предложил интересную сделку. Сэнку ненавидел концепцию отдыха. Особенно, когда этот отдых предполагал общение. Особенно, когда общаться его вынуждал двухцветный шизоидный псих в невыносимой гавайской рубашке… с которым Сэнку зачем-то по глупости переспал.

Как думаете, насколько нужно быть терпеливым, чтобы жить в одном помещении с Асагири Геном? Наверное, обычный человек смог только выживать, потому что настолько специфичную среду обитания могут перенести далеко не все. Однако, Сенку устраивало всё: от резких перепадов настроения Гена до его жутко приторной привычки добавлять к именам прозвища вроде «дружок» или «солнышко».

Ген пытается найти границы Сенку в касаниях.

Ген мог бы победно вскинуть кулак, но вдруг ясно понимает, что Сенку больше не вернется в кофейню, где с его мини-версией с ютуба сюсюкаются, будто это домашний питомец, его собственному контенту делают замечания, а круассан, который он хочет получить, предлагают поделить напополам.

Жить с постоянным с чужим шумом в голове, отвратительно. И возможно, он бы смог с этим даже смириться в конце концов, он же не маленький и этот шум он слышит уже не один год. Но однажды, Асагири останавливается и, впервые в жизни, после того, как увлекся психологией, не слышал ничего, кроме чьего-то тихого пения.

Ген Асагири в сотый раз спрашивал себя: какого Мерлина он забыл в этом «Кружке Аналитической Магии»?

— Мы сейчас об одном и том же Сенку Ишигами говорим, да? Метр семьдесят в росте, питается только энергетиками и воздухом, любимый цветок — лук…? — Да. Именно так. — Все еще не веря в происходящее подтвердил Тайджу, наблюдая, как Хром начинает скатываться от ужаса по стене. — Из всех людей… — Да. — Припечатывает такой же охеревший Рюсуй. — У Сенку Ишигами есть папик. И это мир, в котором они живут.

На одном из выступлений Ген активирует древнее заклинание, вызвавшее образование временной петли и призвавшее древнее божество/волшебника/мага (он ведь сам сказал, чтобы Ген выбирал нужное по своему усмотрению). — Сенку-чан, умоляю, исправь этот ужас! — Проси громче, Менталист.

Ген недоверчиво прищурился, рассматривая парня. На Ишигами была белая, чисто выглаженная рубашка, чёрный длинный галстук и брюки, того же цвета, да ещё и со стрелками. – Сейчас всё объясню, – с неловкой улыбкой сказал учёный, наклоняя голову на бок.