Тристан, сколько себя помнил, умалчивал большую часть о своей жизни. И, приходя стажёром на космический корабль «Тулпар», считал, что короткой информации из досье будет достаточно знать членам экипажа. Но вот когда у Кёрли происходит трагедия, Тристан понимает, что лежать без движений и слушать бессмысленное радио двадцать четыре на семь также мучительно, как и боль от ожогов.

— Мы всё исправим, Джим, — сказал Кёрли. Джимми не ответил. По лицу его стекала кровь из дыры от пули во лбу.

Зачем? Джимми ну за что? За что ты продлеваешь муки того, кто был твоим другом…

Ты все исправил, Джимми, ты такой молодец. Ты починил то, что сломал, теперь твой день рождения. Празднуй. Празднуй. Смотрят три пары мертвых глаз. А вот и торт. Он глядит то ли в страхе, то ли в смирении. Веселись. Ты хороший мальчик, Джимми. Красный. Красный свет вспыхивает. Празднуй.

«Так ответь мне, Кëрли... Ты ненавидишь меня?»

Ещё больше он ненавидел дурацкого нарисованного жирафа на грамоте: этот взгляд сверху-вниз превращал дружелюбную, туповатую улыбку в надменный оскал, как будто жираф с первого дня пребывания в этом доме знал, как сложится вся его дальнейшая судьба. Как будто говорил: «Я знаю, что из тебя вырастет».

Простит ли Керли его за это? Да, думает Джимми. Он прощал ему поступки гораздо хуже.

Мужчина вертит нож в руке, смотрит на грязное, немного притупленное лезвие с огоньком в глазах. Ему нравится то, что происходит. Нравится то, как покорно Кёрли готов на всё лишь бы сохранить ту иллюзию спокойствия на корабле, в которой они живут. Да только вот рыба всегда гниёт с головы. И Кёрли, сам того не понимая, запускает процесс гниения.

Глупые люди, позволяющие себя обмануть, заслуживают быть обманутыми.