- Я кое-что забыл спросить, - смеётся наследник двух кланов, ловя заинтересованный взгляд возлюбленного, - А ты умеешь хранить секреты?

В конце пути он снова увидит траурное одеяние и статную фигуру в свете солнца.

Цзинь Лин узнает о новой для себя игре.

Тьма наступает, окутывая все тело, пробирается под кожу и не оставляет ни шанса на спасение. И только он сможет помочь, согревая своими ладонями.

Лань Юань кивнул и поклонился Вей У Сяню, собравшись уходить. Но Вей Ин его окликнул: «Сынок, будь аккуратнее, пожалуйста!». И улыбнулся во все тридцать два.

О сердцебиении и чувствах.

Цзинь Лин приехал с дядей в Облачные Глубины.

— Наш А-Лин уже такой взрослый! — Вэй Ин закидывает руку на плечо шиди и улыбается. — Я тут провёл беседу о всех моментах первой брачной ночи, не дожидаясь тебя, потому что ты, мой невинный шиди, не... — Вэй Усянь! — Дядя Сянь, фу! — Да что? — Вэй Ин машет руками и усмехается. — А-Лин, если будут какие-то вопросики по этой теме, то сразу беги ко мне. Я и Лань Чжань... — Дядя!

Видимо, от нахлынувшего жара он не почувствовал ни капли боли. Столкнувшись глазами со взглядом главы Цзян, Сычжуй неуверенно согнулся в поклоне. Цзыдянь свистнул над головой в то же мгновение. Разогнись Лань на секунду раньше — остался бы без головы. — Наглый мальчишка! — рявкнул Цзян Чэн, снова замахиваясь Цзыдянем. — Как ты вообще посмел прикасаться к моему племяннику своими ручонками?!

— А-Лин, — Сычжуй чмокнул жениха в макушку и потерся о неё носом. Волосы омеги приятно пахли мёдом, а кожа отдавала цитрусовой нежностью, и в другой бы момент Сычжуй поцеловал доверчиво подставленную тонкую шею омеги, но не сейчас. Сейчас за ними следил недовольный взгляд главы клана Цзян, а Цзыдянь в его руке тихонько потрескивал, рассыпая мелкие фиолетовые искры. — А-Лин, не плачь, прошу. Омега оторвал лицо от чужой груди и хлюпнул носом. Точка киновари на лбу окончательно смазалась.

Цзинь Лин приезжает к Вэй УСяню и ХаньГуан-Цзюню, чтобы попросить у них разрешения.

— Сними мою ленту… я не хочу, чтобы она помялась или испачкалась. Услышав эти тихие слова, Цзинь Лин не на шутку испугался и отпихнул от себя голову юноши, а затем, немного подумав, ещё и отполз подальше. Совершенно позабыв про свою наготу, глава Ланьлин Цзинь вдруг натянул на лицо грозное выражение и в ярости выпалил: — Даже и не подумаю трогать! Тебе нужно — ты и снимай ее сам!

Неправильно понятый Юань остался один посредине дороги у учебных заведений со своими догадками, что же он сделал не так. А по возвращении в цзинши узнает об уходе супругов.

Цзинь Лин совершает роковую ошибку и вымещает свой гнев и разочарование на Лань Сычжуе. Сможет ли он когда-нибудь восстановить их отношения? Когда старые обиды всплывают на поверхность, Цзинь Лин оказывается не единственным, кто ищет прощения за прошлые ошибки.