Мне хотелось забрать его себе, написать на нем, что он мой, мой, я хочу выцарапать свои инициалы на его бледной коже. Мне хотелось его рядом, любого, пьяного, под наркотой, трезвого, голого, одетого, в крови, чистого, глупого, раздражающего, болтающего о политике и о том, какие мы, американцы, конченные. Я просто хочу его рядом. Как раньше.

Это не было воздействие алкоголя или наркоты, а воздействия любви, той любви которой он не осознал, той любви которой у него никогда не было и не будет с Китси или кем либо, кроме этого пропахнувшего сигаретами парня.

–Умница. Попробуй повторить. Он продолжает говорить хрипловатым голосом, отпускает мою руку, кладёт обе руки мне на плечи и утыкается в мой висок своей щекой, наблюдая, как я вывожу буквы в ряд одну за другой по пять раз. –Ты просто прелесть! Давай дальше.

Прошло уже около часа моего чтения, как один паренёк, на вид чуть старше меня, неочень тихо (я бы не сказал, что это было громко, просто от этой всей тишины мне показалось это лишним, и я вздрогнул) положил одну из книг на стол, за которым я сидел, и уселся напротив меня. Я продолжил читать книгу Достоевского «Идиот», будто не заметил его прихода и мне всё равно, как он вдруг с усмешкой сказал: –Гарри Поттер.

Он вдруг вгляделся в моё лицо и заулыбался. –А давай-ка поменяем правила?

Ладья качает на песчаных волнах двух героев драмы. Будьте реалистами. Одно решение изменило ход истории: в тот вечер Тео не уехал.

Ну, вот, теперь он уже распинается перед Тео, будто тот занял место Котку. Это должно было польстить ему, но, к сожалению, все пошло наперекосяк, потому что парень не чувствовал ничего, кроме скребущегося чувства раздражения, которое так и царапало его по глотке и неприятно разливалось в груди, смешиваясь со жгучей ревностью. Они ведь были с Борисом, как братья, пока не появилась эта идиотка. И что он в ней нашел?