зарисовка по какому то арту с принтереста. ханма просто устал от работы кисаки

Просто они привыкли к друг-другу, но чтоб привычка зашла на столько далеко...

— зачем ты приучил меня к себе, а теперь ушел? — молчание и еле слышный шорох больничной койки звенели драгоценностью невысказанных живых слов. — я же любить не умею.

« Очень надеюсь, что ты не против нашего последнего поцелуя. И как жаль, что ты не можешь мне ответить, взглянуть на меня. И что твои тонкие, обветренные губы не разомкнуться навстречу. Ведь ты мёртв. »

Парень поправляет очки, торопливо идёт по шумным улицам старого района. Руки утыкаются в карманы все сильнее, ища в ним тепло. Какой же холод на улице... Ничего не спасает, ни шарф, ни куртка, ни шапка. Ни скорая встреча с обитателем подъезда. Опшарпанного подъезда без единой лампочки, которая могла бы осветить коридоры. Штукатурка ссыпается со стен, ступеньки и плитка крошатся, а в нос вбивается сырой запах. Парень старается подняться наверх как можно быстрее, порой пугаясь шума чужих квартир.

У Ханмы обветренные губы.

Кисаки выжил, но лучше ли эта жизнь смерти? Ханма остался с ним, продолжая верно и преданно служить ему, но нужно ли это им двоим?

Кисаки не чувствовал ни холода, ни тепла. Он не чувствовал ничего, кроме остатков разъедающей меланхолии. Смирился ли он? Ты призрак, Тетта, неупокоенный дух, ждущий неизвестно чего для того, чтобы наконец оставить этот мир, мир, что стал таким бренным, когда не можешь ощутить холод приближающейся осени, моросящий дождь или же когда не можешь прикоснуться до человека. До человека, что прямо сейчас сидел у твоей собственной могилы.

У вас когда нибудь была зависимость?Если нет,то вам очень повезло. Ну,а если была, то вы понимаете насколько трудно с ней бороться .

Со временем, потеряв все и улыбаться — стало невыносимо. Пока не появилась черная маска. Харучиё заговорил: — Я носил такую же, чтобы скрыть свои шрамы. Твоя улыбка — хуже шрамов в несколько раз. Будет лучше, если эта натянутая гримаса будет спрятана. Ты пиздец как напрягаешь. Одним своим видом. Знал?

*чёрт, какое вообще сегодня число* - произнеслось в голове у Кисаки, который глядел на дату, которая была выделина красным маркером. Этот день был подписан ка "день рождения Шуджи"

— Тетта.. — Ась? — У тебя такие глаза.. Красивые. Кисаки покраснел. — Не пори чушь. Обычные глаза. — Для меня необычные. Ты весь необычный.. Для меня.

Только сейчас, когда Кисаки находился в таком безвыходном положении, он решил навестить могилу человека, спасшего его ценой своей жизни, и осознавал, как тот был ему важен. Если бы мужчине предоставилась возможность спасти его, он бы не упустил ее.

Казалось бы, такая незначительная фраза, сказанная в шутку, заставила работать его мозг, но не в том направлении в каком было нужно. Чёрт, он сел за стол не для того чтобы представлять себе всякое с Ханмой, но поток мыслей было уже не остановить...

Кисаки он ведь как кот, капризный и породистый – стоит его пригладить немного, игнорируя острые зубки и вздыбленную шерсть, как он сразу подставляет мягкое пузо. А Ханма давно привык действовать, а не спрашивать разрешения – только так котики и приручаются, хах.

Ханме удаётся увезти Кисаки после драки Тосвы с Поднебесьем