Гоуст, уже немолодой, борется со своими чувствами влечения к гораздо более молодому новому сержанту, одновременно размышляя о предстоящем выходе на пенсию. Он понимает, что это неправильно, но как устоять, если Соуп не может не искушать его?

— Хороший мальчик, — Гоуст наверняка хмыкнул там, под маской, и похлопал его по плечу. Соупа прошило мимолётным ощущением потери: Гоуст делал так в той, другой жизни, в жизни, которая была до всего этого и которой больше не существовало. В жизни, которую они просрали.

После плена у Гоуста медленно, но верно едет крыша. К счастью, Соуп в точности знает, что с этим делать. …ну, в общих чертах.

Был ли Саймон «Гоуст» Райли ебучей ледышкой, равнодушной ко всему, кроме успешного завершения миссии? – да, чёрт побери. Помешало ли это слабоумному Джону «Соупу» МакТавишу вляпаться в него, как в коровье дерьмо? – если бы.

— Слушай, дружище, я же просто предложил тебе обдумать такой вариант, раз уж ты сидишь тут и ссышь мне в уши тем, как у тебя хер зудит. Нашёл бы кого-нибудь, кто не распиздит об этом всей базе, закрыл бы глаза, представил бы какую-нибудь грудастую девицу или мальчика-зайчика с влажными глазами. Какая разница, чья рука полирует тебе ствол, пока ты не видишь её обладателя?

У него рот слюной наполняется каждый раз, когда из коммуникатора льются эти порции британского бла-бла-бла.

В мире, где монстры сосуществуют с людьми, вторые научились управлять первыми в собственную пользу, используя тех как грубую силу в войнах. Сержант "Соуп" МакТавиш наконец-то смог заполучить своего первого монстра, назвав его Гоуст. Но поскольку тот отказывается работать вместе с людьми, Джону нужно каким-то образом завоевать его доверие.

— Джонни… — удивительно цепкие руки Соупа обняли шею Гоуста и притянули его ближе. — Ты не в себе, успокойся. ⠀ — А ты пока не во мне, но мы можем это исправить, — Джон облизнул губы, смотря на Саймона горящими глазами. — Давай же, элти, просто секс и ничего больше.

всего один укус; попробовать на вкус и забыть. или же когда флирт на поле боя становится чересчур нелепым.

Гоуст впервые звонит Соупу на личный номер. Все становится еще интереснее, когда выясняется, что лейтенант пьян.

Мужчины носили лицо отца. Безразличие и холод, пустота хуже, чем от бессонницы. Саймон поздно понял, что мужчин тоже можно обжигающе желать. Что это еще забавнее. Что еще острее.

Гоуст — механизм, в котором нет места безрассудству. Соуп — безрассудство в чистом его виде.

Ебанная Эми Уайнхаус, ебанный виски и ебанное "никаких имен". Шепард в ухе спросил, есть ли у него проблемы. Есть ли у Саймона проблемы? Да ебанешься, сколько у Саймона теперь проблем.

— Джонни? Этот голос, это имя — как пинок в солнечное сплетение. Как нож в ребра и аритмия. Сердце сжимается болезненно, пропуская удар. И нет ничего естественнее, чем выдохнуть в ответ: — Старлей. ~ Джон изменяет своей девушке со своим лейтенантом. У каждого выбора есть последствия.

У Джонни идиотская тату на пояснице.

Теперь же он плывёт в этой тишине, не отрывая глаз от испещрённого крапинками потолка, умоляя себя не жаждать взрывов и артиллерийских обстрелов в своей детской спальне. // После травмы, едва не ставшей смертельной, Джон МакТавиш оказывается в своём родном городе в Шотландии. Вернувшись после досрочной демобилизации, он вынужден справляться с инвалидностью, своей дисфункциональной семьёй и гнетущим пониманием того, что есть вещи, которые он просто не готов оставить позади...

Стать Призраком — Гоустом — означало убить Саймона Райли, отказаться от людских желаний и нужд, потому что призрак не может желать или нуждаться. Всё, что от него осталось, — имя для отчётов «Погиб в бою» и смертоносный фантом в собственности британского правительства, нечто, существующее ради одного: целиться и стрелять, когда прикажут. // Своего рода исследование характера Саймона Райли.

«Дети?» — переспрашивает Соуп, бездумно сигналя Гоусту сложенными в «окей» пальцами. — «Во множественном числе?». «Да. Мальчик и девочка. Маленький Джозеф родился несколько месяцев назад, согласно документам». «О», — вот и всё, что может выдавить Соуп, потому что «о». У него есть племянник. Крошечный малыш-племянник. А затем, как будто одного этого откровения недостаточно, врач заявляет: «Вы указаны их законным опекуном, мистер МакТавиш. Нам нужно, чтобы вы их забрали.»

Гоуст страстно ненавидел множество вещей — и недостаток информации о чём-то, привлёкшем его внимание, был, несомненно, одной из таких. Поэтому вполне естественно, что он принял решение самостоятельно узнать как можно больше о специальном подразделении Спектр — и потерпел неудачу. И так всё и продолжалось — до тех пор, пока ОТГ-141 не сообщили о новом переведённом к ним солдате: СП-С: 25, Джон "Соуп" Мактавиш.

Сердце сдаётся первым — спросите любого врача, и он скажет вам, что после остановки сердца тело ещё доживает свои последние минуты. Значит ли это, что и при жизни оно принимает свою участь гораздо легче, чем мозг? Пока разум ещё пытается цепляться за остатки реальности, прокручивает в голове тусклые фрагменты жизни, спорит сам с собой и строит какие-то аргументы, сердце уверенно принимает своё собственное решение. Слабость это или отчаянный риск?