Тэхён безумно любит свою дочь, но совершенно не ожидал, что вдруг станет отцом-одиночкой, и ему придётся бороться за то, чтобы дочка осталась с ним. Бороться с Чонгуком, с которым они давно ненавидят друг друга, и с его родственниками. Но чего Тэхён не ожидает ещё больше - это помощи от этого человека. И, как ни странно, понимания.

Становится намного лучше от требовательных рук, которые скользят под майку и гладят горячее тело Тэхёна, прогретое солнцем и жаром от желания. Чонгук тихо мычит, когда Тэхён зубами цепляет его пирсинг, кладет ладони на лопатки и прижимает плотнее к себе. Он снова ощущает любимого и его аромат, такой родной и необходимый, его так сильно не хватало. — Наконец-то ты прилетел, — выдыхает Тэхён, отстранившись и глядя в прикрытые глаза. — Я не мог не прилететь, ты же соскучился, — усмехается Чонгук.

Хочется сейчас сжать эту шею и завалить Тэхёна на стол, прижать к нему лопатками и придавить сверху всем телом. Заставить, сука, пожалеть о каждом сказанном слове, которые с цепи срывают все чувства и инстинкты, а терпение не железное. А еще до безумия не хватает этого сладкого сливочного аромата на себе, и от мыслей, что его мог вдыхать кто-то другой и быть так близко, хочется что-то разъебать. — Не забудь, завтра в десять мы разводимся. — Разве я могу забыть об этом? — усмехается Чонгук.

Конный спорт – это две жизни, тесно переплетающиеся в одну, и, если ипподром покидает один, спорт должен покинуть и второй. А Ким Тэхён упрямо настаивает дать им шанс.

— Вы не понимаете, Господин Ли, это искусство, — Джисон, встряхнув баллончик, продолжает, как ни в чём не бывало наносить яркую краску на плакат, полностью игнорируя возражения копа. — Рисовать члены на рекламных баннерах это, по-твоему, искусство?

Если Чон Чонгук попытается изменить в рабочем договоре хоть один пункт – Тэхён вставит ему в глаз ручку. И его не замучает совесть. И никакие этические, моральные или же корпоративные нормы не остановят его от зверского насилия.

Чонгук не думает о том, к чему может привести такая беспечность и недальновидность, к чему может привести чужое желание оказаться на пьедестале, быть номером один в глазах людей. Однажды Тэхён, без сомнений, упадёт. Главное – чтобы рядом были те, кто поможет ему подняться.

Тэхёна с Чонгуком связала случайность: один шанс на целую бесконечность.

Главное правило при общении с этим блядуном – не представлять себя рядом с ним, когда он описывает что-то подобное. Главное правило в общении этого блядуна – заставить представить.

— Так здесь тепло-о, — довольно тянет Чимин и сладко потягивается. Он приоткрывает глаз, смотрит на присаживающегося напротив хёна и тут же охает, заметив торчащий из кармана его пальто розовый уголок конверта. Голос звучит обеспокоенно: — Тебе снова пишут эти жуткие письма? — Да, жуткие… — Чонгук отстраненно снимает пальто. — Тебе страшно, хён? Чонгук поднимает на Чимина черные глаза.

Чонгук ничего не знал о кицунэ и знать не стремился. Только вот у него за октябрь бесконечный список странностей, которые здравым умом не объяснялись, и одна причина всех проблем — Ким Тэхён. И главная загвоздка в том, что у Тэхёна лишняя пара рыжих ушей и пушистый хвост, а Чонгук в эту проблему, кажется, влюблен.

У Чонгука весь первый курс академии было все идеально. Было. Пока у них не началась практическая боевая магия, а у него не появилась своя головная боль. Ким Тэхён для него, как криптонит для Супермена. — Если бы он испытывал хоть какие-то эмоции, готов поклясться, у него бы стояло каждый раз. Не просто же так он меня об землю лупит до самого конца пары, — Чонгук сильнее затянул крепление своих перчаток на запястьях.

— Ты совсем не такой, каким кажешься, — вдруг искренне произнес Юнги, рассматривая Чимина так пристально, что он снова немного смутился. — У нас состоялся небольшой, весьма формальный диалог, а ты уже понял, какой я? — Со стороны кажется, что ты идеально вписываешься в свое общество. Но, похоже, ты его заложник. Чимин жил в золотой клетке и никогда не знал, что такое свобода. Юнги любил рисовать картины в мастерской под песни Green Day и, казалось, был этой свободой.

— Я думал, что ты вообще не разбирался, как устроен гон оборотней, — Чимин подпер голову рукой, смотря уже с каким-то интересом. — Раньше да, но я почитал. Я все еще склоняюсь к тому, что в этом нет ничего серьезнее желания трахаться. — А если это желание Тэхён сорвет на тебе?

— О, Чонгук, а ты знал, что наш новенький фотограф, оказывается, пидор? Мне его бывший одноклассник поведал занимательную историю про эту маленькую блядь, — и столько яда в голосе, что Ли бы самому сдохнуть. — Надо же… — осталось пережить только последнюю фразу и можно думать, как доучиваться последний год. Кто рискнул бы такой хорошей репутацией, как у Чонгука? Никто, ответ очень прост. Никто никогда не рисковал. — Сколько дрочил Тэхёну за школой, а понятия не имел, что он фотограф. Что?

Мама вот ворчала, когда Чонгук собирался идти с ее слов “куда глаза глядят”, а потом все же махнула рукой и сказала, что так и будет мотаться, пока его к одному месту человеком не прибьет. Чонгук тогда не совсем понимал, как может прибить к месту человеком, а сейчас кажется, что его не просто прибило, а приковало. Ногой не шевельнешь.

Чон Чонгук — скромный студент, приехавший в Сеул из маленького городка, даже не подозревает, что может сделать счастливым Ким Тэхёна одной лишь своей улыбкой

Незнакомец повёл себя просто вопиюще неуважительно, на взгляд Чонгука. Тот рассмеялся. Громко, весело. Грудной смех низкого голоса просто хлестнул по его самоуважению. Чонгук дал волю своим чувствам, отпустив зверя на свободу, и обернулся полностью. Только эластичная ткань его трусов, будь они неладны, не порвалась. Чонгук стоял огромным чёрным волком и скалился в тех же джоках, которые теперь уже обтягивали резинками его лапы, спину, и прятали на брюхе гениталии. Волк в джоках...

Кто сказал, что в Аду скучно? Работа там всегда кипит. Всё очень серьёзно и ответственно. Так было до того момента, пока по ошибке в Ад, не закинуло до ужаса болтливого Хосока.

Юнги доволен своей жизнью, своей работой, своей должностью. Он хорошо устроился, ведь в свои двадцать восемь, смог купить квартиру в Сеуле. Всё бы хорошо, если не учитывать, один маленький нюанс - его босса Пак Чимина. Этот парень - сущий Дьявол.