Не хочется признавать - её нехило так несёт от этого взгляда.

Прямо сейчас она в дальней комнате какого-то дома в Нижнем городе, на старом провисшем диване, освещенном одним только неоновым светом, проникающим внутрь сквозь окно высоко на стене. И прямо сейчас она тянет Вай за одежду, скользя пальцами по ее бокам, которые быстро двигаются в такт с ускоренным дыханием.

— Ты правда думаешь, что мне нужны были все стражники у Хексврат? — спросила Кейтлин с хрипотцой в голосе, оперевшись виском о холодную стену камеры и улыбнувшись так ехидно, что у Вай дух перехватило. Она уставилась на неё удивлённо. — К сожалению, ты стала немного предсказуемой, — и ещё одна ухмылка последовала от Кирамман.

Такие ночи остаются в секрете, нет желания рассказывать кому-то о слабостях других женщин, будто мысленно обнажая их перед другими. И время с Кейтлин — не исключение; ей сделают приятно, убедят в собственном совершенстве, приведут к ангелам, поющим у райских врат, и ни за что не дадут в обиду.

Мало кто мог вырасти в Зауне без своих тараканов в голове – и Вай не смогла точно. Однако Кейтлин Кираманн полна решимости вылечить каждого её «таракана» – по доброму слову за раз. Она хочет хвалить Вай, говорить с ней, убеждать, что они на одной стороне. Вай похвалы ненавидит. И ненавидит то, что нуждается в них так сильно.

Теперь Кейтлин уверена, что на портрете Вай не ограничится. Она видела куда больше, чем стоило. И, знаете, не то чтобы она жаловалась. // когда долгое воздержание и подмена понятий разрушает Кираманн, на помощь приходит одна конкретная Вай.

Способы проявления любви у Вай — особенные. Кейтлин учится их «расшифровывать».

Вай дважды стучит по стеклу, после чего в приветственном жесте машет рукой, и Кейт невольно усмехается, потому что это означает только одно: Вай пьяна. Она отодвигает свою папку в сторону, вставая с дивана, и идёт к окну, хмуро глядя на девушку. — Ты не можешь использовать дверь, как нормальный человек? — с притворным вздохом спрашивает она, но окно открывает. Или: пьяная Вай делает новую татуировку и очень хочет показать ее Кейтлин.

После завершения их первого совместного дела в качестве напарниц Кейтлин обнаруживает, что у Вай, как и у неё, ещё не было первого поцелуя. Она поняла, что это не так уж и важно. Честно говоря, это не так. Но, получив совершенно неожиданное предложение от Заунитки по поводу вышеупомянутого откровения, юная Кирамман оказывается зажатой между полкой в гардеробной и очаровательной, ухмыляющейся бунтаркой, которая не перестает её удивлять.

Боже, ее просто учили быть благодарной. Вот сидела бы и дальше в самой жопе пилтоверской тюрьмы, отбивая костяшки о покрытые плесенью стены. А тут вон оно как. Желанная свобода спустилась к ней в виде хорошенькой малышки со стройными ножками, обтянутыми новенькими гольфами. Какая же идиотская ситуация. // события второго акта описанные со стороны Вай + капелька вольной импровизации

Драбблы из пропущенных сцен от 3-го эпизода и далее. // Lovestory, StillWater, пост-эпилог.

Она не чувствовала себя уязвимой с того дня, как потеряла родителей, ведь именно в тот момент мысленно пообещала себе, что будет бороться, что покажет всем, что такое настоящая она и какие сила и энергия в ней текли. Но здесь, в этой комнате, рядом с Кейтлин она впервые за долгое время почувствовала себя уязвимой. Под этим пристальным взглядом синих глаз, в которых читались боль и сожаление, Вай (она была готова в этом поклясться) сковала дрожь.

Вайолет продолжает разрушать себя постепенно, топит все свои мысли в алкоголе, заливает его в себя до беспамятства, до последней капли.

Шериф Кирамман в очередной раз отчитывает весь миротворческий корпус. Вай пытается не показывать то, как ей нравится видеть Кейтлин в гневе. В этот раз попытка проваливается. // зарисовка в сеттинге через год после событий второго сезона, Кейтлин - шериф, Вай - рядовой миротворец, бездуховное недопорно//