Когда Хёнджин был маленьким, мама говорила ему, что пятнышко родинки под его левым глазом — поцелуй ангела, который хранит его от несчастий. Хёнджин мог умереть сегодня, но остался жив, и мог бы умереть завтра, но не умрёт, потому что Минхо очень добр к нему.

В один не слишком прекрасный день у Хван Хёнджина и Ли Феликса становится больше причин для взаимной неприязни. Университетское АУ про лав-хейт + переосмысленный троп преподаватель-студент.

Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

Сынмин ненавидел своего соседа. Он ненавидел его вечную болтовню. Он ненавидел его никогда не исчезающую улыбку. Он ненавидел его вечно веселый характер. Он ненавидел Ян Чонина. Ровно до момента, пока у Ян Чонина не сломалась гирлянда.

Что, если ангелы и демоны - не вымысел? Что, если ад и рай существуют, и Феликс умудрился со своей абсолютно чистой и безгрешной душой угодить в саму преисподнюю, где его встретил великолепный, обаятельный и абсолютно нетрадиционный дьявол. Во всех смыслах этого слова.

Феликс с легкостью мог подчинить любого, но любил, когда подчиняли его. Ему нравилось чувствовать, что кто-то доминирует над ним, не оставляя пути к отступлению, но он ещё никогда не встречал человека, способного справиться с ним и обуздать дерзкий характер. Никогда, до появления Хван Хенджина.

— Если ты всё ещё думаешь завалить меня, то у тебя не получится, — шепот студента прошёлся по кончику уха Минхо. — Уж постарайся не оказаться подо мной. Снова, — преподаватель поднял свои тёмные глаза на Джи.

Когда Хёнджину казалось, что осталось всего чуть-чуть, а под веками уже плескались яркие пятна, старший останавливался. Сильнее давил на поджавшийся живот, отводя одну ногу в сторону и разжимая тиски на бордовой головке. Минхо был терпелив в своём желании насладиться и доставить удовольствие. Как можно отказаться от такого сладкого десерта?

— Давай так, — Сынмин утих. Его голос зазвучал загадочно и настолько хрипло, что у Чанбина приятное тепло в животе загуляло. — Если гугл скажет тебе, что ты прав, то я полностью в твоём распоряжении. — В смысле? — То ты можешь меня трахнуть, Бини.

Хан послал Минхо куда подальше, когда старший с самодовольной ухмылкой предложил отсосать ему за помощь с математикой. Ли, вообще-то, начал бесить Джисона ещё с их самой первой встречи. Но какого-то чёрта сейчас он стоит рядом со старшим и на вопрос: "Возьмёте ли вы в мужья Ли Минхо?", отвечает уверенное: "Да!".

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

Сынмин, завершая звонок, вдруг понял, что Новый год — это не провести заветные «00:00» с бокалами шампанского и тихими желаниями под свет бенгальских огней. Это, скорее, просто традиция, когда-то давно закрепившаяся в народе, но никак не правило, вынуждающее ему следовать. Новый год — это вся ночь, которая для кого-то становится чудом. Повернув голову в сторону Чонина, мечтательно заглядевшегося в темный небосвод, Ким понял, что его чудо — это именно младший.

Главная причина его каждодневных головных болей — Ким Сынмин — высокий и худой, а Ли Минхо любит хорошо покушать, поэтому в своей весовой категории легко уложил бы задиру на лопатки. Но родители Сынмина главные спонсоры их школы, а потому он мнит себя здесь чуть ли не хозяином.

Джисон думал, что нет ничего хуже, чем провести Рождество в компании Минхо. Но, будучи запертым в старом доме из-за снежной бури наедине с ним, Джисон понял — вот оно самое худшее. — Раздевайся, — Минхо начал снимать с себя куртку. — Ч-что? — Раздевайся, говорю. Если хочешь согреться, придётся снять с себя часть одежды, — он снял с себя свитер и принялся расстегивать штаны. — В экстремальных условиях холода, прижимание телами друг к другу может помочь сохранить тепло.

Хенджин действительно тупой, раз написал на скамейке его номер и подписал рядом "секс-услуги, парень". Впрочем, Джисон большого значения этому не придал и лишь посылал тех, кто ему звонил, в далёкое эротическое. Пока однажды ему не позвонили. — Детка, я буду брать тебя и качать своей спермой раз за разом, пока ты не забудешь свое имя и не потеряешь сознание от удовольствия и наполненности, которой я тебя буду вознаграждать, — с той стороны доносились пошлые хлюпания, от которых.. встал.

За ручки весело держась, Стояли рядом мразь и мразь.

— А можно взять инструктора? — Вы можете, если он не будет против, — лукаво улыбнулся Хёнджин, — но вообще-то инструктор дает уроки катания на сноуборде.

Капитан Минхо, оставляет за своими черными парусами одну лишь кровавую воду, бороздя моря в поисках лучших омег для торговли. Но когда он пробирается к сломленному пленнику, предназначенному для продажи, то осознает, что его влечет к хрупкой душе, которая хранит ключ к его мучениям и спасению.

Джисон начинал писать Volcano окрыленный своей самой счастливой любовью. Джисон дописывал Volcano утопая в соплях, потому что эта самая любовь его бросила. Джисон Volcano собирался сохранить только для себя и не для кого более. И уж явно не давал свое согласие на то, чтобы какой-то слишком похожий на его бывшего парня фигурист ставил себе под Volcano программу.

Переспав с обаятельным мужчиной из клуба, Джисон даже не догадывался, что на следующий день встретит его в офисе... в роли своего нового директора. — Здравствуйте, — темные глаза продолжали смотреть на него, — меня зовут Ли Минхо. Буду рад с вами поработать, — на лице появилась то ли улыбка, то ли оскал. — Упс? — прошептал Джисон и натянуто улыбнулся.