Тэхёну не нужен никакой другой альфа, с Чонгуком уж точно никто не сможет сравниться, ему могут только подражать и то безуспешно... Ни один альфа в мире не сможет заполучить его внимание, как получил его Чон: так легко и навечно. Сердце, душа и тело Тэхёна отданы в его крепкие руки. Силу которых он познаёт в жарких и долгих ночах. Oh daddy, oh his cherry baby...

— Чай? Кофе? Мартини? — нервно спрашивает Чонгук у гостя, который довольно тихо вёл себя в такси, а прямо сейчас расхаживает по холостяцкой берлоге так, словно приехал на выставку. — Ты мне ещё кота посмотреть предложи, или рамён поесть, — парирует, нагло глядя на хозяина квартиры, и облокачивается на стену позади себя, убрав кончики пальцев в карманы. — Я думал, что мы едем сюда хорошо потрахаться.

Вряд ли Хавон, бывший парень Чонгука, мог подумать, что его маленькая месть может привести к тому, что Чон захочет за неё поблагодарить.

— Не смей! — прокричал омега с последних сил. — Смею. — Отойди! — Нет. — Чонгук... Подойдя вплотную к Тэхёну, Чонгук взял пальцами его подбородок и, повернув в сторону, припал носом к запаховой вене. Стойкий аромат магнолий заполнил лёгкие альфы, заставив того ещё раз прорычать. Мазнув языком по шее, он жадно собрал весь нектар, дурея от вкуса на своем языке. Омегу захотелось разорвать на куски. — Сволочь.

Хочется сейчас сжать эту шею и завалить Тэхёна на стол, прижать к нему лопатками и придавить сверху всем телом. Заставить, сука, пожалеть о каждом сказанном слове, которые с цепи срывают все чувства и инстинкты, а терпение не железное. А еще до безумия не хватает этого сладкого сливочного аромата на себе, и от мыслей, что его мог вдыхать кто-то другой и быть так близко, хочется что-то разъебать. — Не забудь, завтра в десять мы разводимся. — Разве я могу забыть об этом? — усмехается Чонгук.

— Эта куколка — моя! — альфа поднимает свою ладонь и демонстрирует обручальное кольцо на пальце. Почти такое же, как и то, что сейчас сверкает на пальце омеги, только без камня.

— Что «киса»? — хрипел омега. — Я помешал тебе затащить очередного омежку в постель? Так ты по мне скучаешь? Кобель! — Тэхён грубит и клевещет, подходя ближе, чтобы замахнуться и влепить хлёсткую пощёчину. Своего мужчину никогда не боится, бьёт его, кусает, живого места не оставляет, потому что знает, к нему будут относиться, как к святому и неприкосновенному. И уж поверьте, Чонгук ни на что не жалуется. — Сука, киса, не неси херни, ты же знаешь, что я хочу только тебя, всегда, навечно.

— Тебе не кажется, что у тебя явно порядок сбился? Обычно сначала на свидание зовут, а потом уже сексом занимаются. — Я не люблю обычно, мне нравится удивлять, — парень пожимает плечами с лёгкой улыбкой на лице, оголяя свои белоснежные заячьи зубки. — Тогда теперь удивлю тебя я: никуда я с тобой не пойду, — Тэхён в который раз пытается поставить точку, но она почему-то ускользает под ловкими пальцами паренька с тёмными бездонными глазами. — Пф, ты бы меня удивил, если бы согласился.

– Я не буду с тобой спать, – прерывает Тэхен, не давая Чонгуку договорить. – Тогда мы так и не сможем отсюда выйти, состаримся и умрем в храме богини любви, не пройдя ее испытание, – пожимает плечами Чонгук. – Ты бессмертный, – закатывает глаза Тэхен. – Зато ты – нет, – ухмыляется Чонгук.

Чонгуку всего лишь нужно было держать язык за зубами и не говорить кое-что, но уже поздно. Теперь ему необходимо как-то извиниться перед Тэхёном, но омега и слушать не хочет. Поэтому, потеряв терпение, Чонгук решает действовать без лишних слов.